Рыцарь-ворон - Диана Крымская

топоту копыт двух бешено несущихся лошадей. Вот они сближаются... вот уже толстые копья взяты наизготовку... Сшибка. Скрежет, стук, звон... конское ржание, – вернее, визг... общий глубокий вздох, вырвавшийся из сотен глоток... затем – крики зрителей, которым мало что видно за клубами поднявшейся пыли...

– Они снова промахнулись, – с досадой проговорила королева. – Остались в седлах!

– Нет, мадам, черт побери, вы ошибаетесь! – возразил король, который, как и почти все присутствующие, вскочил со своего места, чтоб лучше видеть. – Оба их копья достигли цели! Вот только кто вышел из этой схватки победителем...

Он недоговорил. Де Турнель вдруг покачнулся и, вместе с седлом, начал падать с коня на землю. Король захлопал себя по ляжкам и заорал от радости. Королева подпрыгивала, как ребенок, вцепившись в балюстраду, ограждавшую помост.

Но, каким-то чудом, граф, несмотря на тяжелые доспехи, остался на ногах; и все увидели, что, если он и ранен, то легко, потому что он тут же выхватил меч и хрипло крикнул своему сопернику:

– Негодяй! Ты ответишь мне за эту подлость, как и за все прошлое! Слезай с коня и дерись со мной, иначе ты последний трус!

– О чем это он? – сказал в недоумении король.

– Мне кажется, миледи, – прошептал на ухо Эдель голос Лайонела, – я знаю, о чем. Удар Буажи не был столь силен. Дело в подпруге лошади графа. Ее, возможно, плохо затянули... или же перерезали.

Эдель, которая тоже стояла, с волнением глядя на турнирное поле, не оглянулась на своего деверя, но сердце ее забилось быстро-быстро. Она слышала, что иногда, чтобы выиграть турнир, рыцари идут на разные подлости по отношению к своим противникам. Но не могла поверить, что на таком блистательном ристалище, где присутствует вся знать и сам король с королевой, такое возможно. К тому же, герцог де Буажи был признан всеми как доблестный рыцарь и человек чести. И самый сильный, к тому же, – так к чему ему было рисковать своим именем, если он и так победил бы любого?

Между тем, Филипп де Буажи не торопился отвечать на вызов. Его конь остановился, и все увидели, что герцог тоже сползает с него.

– Черт побери, что это? Кажется, Буажи ранен! – воскликнул изумленно король.

– Филипп! – всплеснула руками королева, заметно бледнея.

Рыцарь с грохотом упал с лошади. Он, однако, тут же, хотя и не без труда, встал. Де Турнель приблизился к нему вплотную и, размахивая мечом, повторил:

– Дерись со мной, Буажи, иначе ты трус!

Но герцог не делал попыток выхватить свой клинок, он стоял, пошатываясь и как будто не слыша слов противника. Де Турнель занес меч...

– Он убьет Филиппа! Государь, велите немедленно прекратить поединок! – взвизгнула испуганно королева.

Но, прежде чем ее муж открыл рот, граф опустил оружие и оглянулся на пажей де Буажи, которые уже спешили через поле к своему господину.

– Помогите герцогу, он ранен, – сказал он и вложил меч в ножны.

– Не нужно мне помощи, я вовсе не ранен! – огрызнулся, однако, де Буажи, когда пажи подбежали к нему.

– Бой прекращен, – возвестил, по знаку короля, герольдмейстер. – Подойдите к королевской ложе, мессиры рыцари. Его величество король Англии решит, кто из вас стал победителем.

Оба воина приблизились к монаршей ложе и, сняв шлемы, опустились перед ней на одно колено, ожидая королевского решения. Протрубили трубы, требуя установить полную тишину.

– Хм, – проводя по бородке, пробормотал король. – Вот незадача. Они оба упали с коней... Кто же выиграл?

– Но, сир, де Турнель свалился первым, – медовым голоском промолвила его жена. – Значит, он и проиграл.

– Действительно, упал первым, – согласился с ней король и громогласно объявил: – Турнир выиграл герцог де Буажи! И да пребудет господь с победителем ристалища и со всеми рыцарями, столь достойно выступившими сегодня перед нами!

Зрители ответили на эти слова топотом ног, выкриками и свистом, выражавшими одобрение решением государя.

Красивое лицо Филиппа де Буажи осветилось радостью. Де Турнель же склонил голову, и Эдель не было видно выражение его лица, но вся поза проигравшего говорила о том, что он едва сдерживается от злости.

Король между тем поднял руку, и трубы протрубили вновь. Когда воцарилась тишина, его величество крикнул:

– А теперь прекрасная королева турнира вручит победителю свой приз! И да будет всем известно, что тот, кому она подарит рукав, завтра станет ее супругом!

Он подал руку Эдель, и она, трепеща, оперлась на нее и сошла с возвышения, на котором находилась ложа, и подошла к рыцарям, поднявшимся с колен. Де Буажи смотрел на приближающуюся молодую женщину своими светлыми, пронзительными, как у хищной птицы, глазами, словно пожирая ее. Он плотоядно улыбался, предвкушая свою награду. Де Турнель же по-прежнему стоял, опустив голову, но он был выше Эдель, и теперь она видела, каким темным от гнева было у него лицо.

«Я боюсь их обоих... Страшно боюсь. О, Боже, дай мне силы сделать правильный выбор!»

Она резким движением оторвала свой рукав и протянула его Антуану де Турнелю:

– Вы храбро бились сегодня на турнире, граф, и я награждаю вас. – Голос ее задыхался и дрожал, но был громок и слышен всем.

Сзади, из ложи, ахнула королева. Король пробормотал очередное «черт побери!» В толпе тоже произошло заметное волнение. Никто не ожидал такого ее выбора.

Граф де Турнель медленно поднял голову. Изумление, недоверие, радость, гордость, – все это попеременно отразилось в обычно замкнутых чертах его смуглого лица. Он снял перчатку, протянул руку и, взяв из дрожащих пальцев королевы турнира зеленый рукав, прижал его к груди. Де Буажи же побагровел и, казалось, его вот-вот хватит удар, – а шрам на его лбу, наоборот, стал белым.

Но это было еще не все, что хотела сказать Эдель. Она глубоко вздохнула, будто перед прыжком в ледяную воду, и все так же громко произнесла:

– Я прошу также его величество короля и мессира герольдмейстера, как главного распорядителя турнира, выяснить, не произошло ли что-нибудь во второй схватке с подпругой седла лошади графа де Турнеля!

Королева, кажется, снова взвизгнула. Король возмутился:

– Вы забываетесь, мадам! Ваши слова говорят о том, что вы выражаете сомнение в выигрыше герцога.

– Я далека от этого, ваше величество, – уже тише, но твердо сказала Эдель. – Однако, являясь королевой сегодняшнего турнира, я имею право потребовать, чтобы чистота победы герцога де Буажи была подтверждена.

– Черт побери! Отлично, мы займемся этим, обещаю вам, мадам. Но, когда это будет выполнено, и вы