Рыцарь-ворон - Диана Крымская

– Ну, наконец-то начинается настоящее веселье! – захлопала в ладоши королева. – Гектор и Парис! Мужество против красоты!.. На кого вы ставите, государь?

– Конечно, на Гектора, черт побери, – хмыкнул король, вновь опрокидывая в рот добрую пинту и затем потрясая опустевшим кубком: – Вот эту золотую чашу – на победу Буажи!вслед за своим государем поспешили тоже сделать ставки на противников.

И вот трубы возвестили начало поединка, рыцари двинулись навстречу друг другу. Эдель зажмурилась... Топот коней; бряцанье доспехов; наконец, ужасный звук преломляемых копий... Зрители ахнули; она открыла глаза. Де Буажи был жив и невредим; обломился лишь конец его копья. А Антрага обезумевший от сшибки конь нес вдоль рядов зрителей. Рыцарь не мог остановить его, – он остался в седле, но откинулся на круп лошади, видимо, потеряв сознание.

– Ах, какое несчастье! – воскликнула королева, но отнюдь не расстроенным голосом. – Поймайте же эту лошадь и выясните, что с нашим бедным Клодом!

Пажи Антрага, наконец, остановили коня и, сняв с него бесчувственное тело воина, понесли его в шатер. Вскоре оттуда появился один из юношей и, подбежав к королевской ложе, сообщил, что раненый не сможет продолжать бой.

– Конец копья де Буажи вонзился прямо в щель забрала. Один глаз у мессира д’Антрага вытек, наконечник распорол щеку и рот. Страшная рана. Ее пытаются зашить.

– Бедный рыцарь! – сказала ее величество. – Надеюсь, ему спасут жизнь. Мы будем молиться за него. Но такому красавцу остаться без глаза, да еще и навсегда обезображенным... Он был так хорош собой!

Эдель отвернулась от нее, не в силах слышать эти лицемерные излияния. Она ни на миг не поверила в искренность королевы. Ей же было безмерно жаль молодого аквитанского рыцаря. Мысль о том, что он может умереть, а, если и останется в живых, то никогда уже не будет прежним – красивым и веселым, – и это ради нее, которая ничем не заслужила такой страшной жертвы, – леденила душу.

– Он попал в забрало нарочно, – послышался шепот прямо в ухо, и она вздрогнула. Это был Лайонел. Он склонился к ней, делая вид, что отряхивает свой сапог. – Он очень жесток, миледи. Если вы выберете его, то горько пожалеете об этом.

Эдель вздрогнула от этих слов. Нужно было необыкновенное мастерство владения копьем, чтоб нанести такой удар; скорее, это была все же роковая случайность. Однако ей тоже так показалось... Особенно, когда победитель снял шлем, поднял копье и отсалютовал королевской ложе. Его светлые глаза горели таким адским торжеством...

Перчатку несчастного д’Антрага сняли; и теперь на шестах посреди ристалища остались висеть лишь две перчатки – де Турнеля и де Буажи.

– Отлично! – радовалась королева. – Как мы и предполагали, финальный бой будет между нашим несравненным Филиппом и Турнелем! Сир, кто выиграет?

– Хм... – протянул король, впервые выразив сомнение в исходе поединка, – Буажи могуч и храбр. Но я и Антуана видел в сражениях, и не раз. Он менее силен, это верно, но совершенно лишен страха и неукротим в схватке. Он бросится в одиночку даже на полчище врагов и ни на миг не поколеблется.

По лицу его жены промелькнула тень досады.

– Значит, вы не уверены в победе Буажи?

– Положа руку на сердце – не уверен, – ответил король. – Но, драгоценная моя супруга, поставлю я, конечно, черт побери, на Филиппа. Что-то подсказывает мне, что нынче победа будет за ним. Моего лучшего коня – на герцога де Буажи!

– А вот я уверена в его победе, – довольная его решением, сказала его жена. – А что вы думаете, кто победит, мадам королева турнира? – Повернулась она к соседке.

– Я не знаю... – тихо промолвила та. – Я молюсь лишь, чтоб оба рыцаря остались живы и не покалечили друг друга.

– Если они выберут тупые копья, то в этом можно не сомневаться, – промолвила королева, скорчив едва заметную гримаску при слове «молюсь». – Но посмотрим, что они решат... Они никогда не встречались на турнирах, поэтому увидеть их бой особенно интересно.

– Да, удивительно, никогда не встречались! – подтвердил король, делая знак бутейе*, чтоб тот вновь наполнил его опустевший кубок. – Когда-то они были большими друзьями. Но затем вышла какая-то ссора, и они превратились в чуть ли не заклятых врагов. И, несмотря на это, ни разу не дрались друг с другом на ристалищах!

– Герцог де Буажи и граф де Турнель выбирают «боевое» оружие! – прогремел на все поле звучный голос герольдмейстера. – И да поможет достойным рыцарям господь бог!

Эдель сложила руки на груди. Ее судьба должна была решиться совсем скоро... Быть может, через несколько минут.

*Бутейе – кравчий

4. Выбор Эдель

Поразительно, но она не пропустила ни мгновения из этого, столь важного для нее, поединка. Она ни разу не закрыла глаз; страх исчез, уступив место какому-то болезненному возбуждению. Она никому из двух бойцов не желала победы; оба рыцаря были для нее теми же враждебными, жестокими чужаками, которыми она всегда считала норманнов. Но один из этих двух должен был стать ее избранником, ее супругом, ее повелителем... и отчимом Дика.

Эдель почувствовала, что судьба ее и ее сына вот-вот окончательно и бесповоротно решится, – и, как бывало с ней в моменты крайнего душевного волнения, обрела твердость духа, обычно ей несвойственную.

Первый бой де Турнеля и де Буажи закончился ничем; рыцари ловко уклонились от удара и разъехались, даже не задев друг друга. Вторая схватка оказалась более ожесточенной, но так же не привела к выявлению окончательного победителя: оба рыцаря попали в щиты соперника, причем у графа копье ударило по щиту де Буажи и сломалось, а герцог ударил с такой силой, что конец его копья пронзил насквозь все слои дерева и кожи и вышел с другой стороны щита противника. Де Турнель чудом избежал ранения, вовремя заметив опасность и успев отвести свое средство защиты в сторону.

– Черт побери, вот великолепные бойцы! – восклицал то и дело уже изрядно охмелевший король, похлопывая себя по объемистому животу. – Клянусь рогами Папы, они оба достойны нашей королевы турнира!

– И все же, согласитесь, государь, Филипп смотрится куда лучше, – вставила его жена.

Король ущипнул ее за подбородок:

– Любовь моя, вы правы как всегда.

– Я лишь ловлю на лету ваши мысли, супруг мой... О, погодите! Начинают.

Трубы возвестили, что рыцари готовы вновь съехаться, и противники помчались навстречу друг другу. Сердце Эдель забилось в такт неистовому