Колдун не спрятался, я не виновата! - Маргарита Блинова

Удивленная шумом, я осторожно выглянула из-за угла дома. Попыталась оценить обстановку, но оценила только толпу возмущенных девиц всех возрастов, заступившую вход в мою лавку.

– Это ужасно! – особенно громко бесновалась худая женщина в модном платье цвета зимней стужи. – Где демоны носят эту алую ведьму?

– Я буду жаловаться в темный ковен, – вторила ее писклявому голоску госпожа Шива, которая, видимо, так и не смогла смириться с тем, что не догнала карету со мной.

– Да, да! И мы, мы тоже будем жаловаться. Составим коллективное письмо, – активно поддержали ее остальные.

М-да.

Сходила, называется, за хлебушком…

– И я! – возопила скрюченная бабка с иссохшейся от времени клюкой для опоры. – Я тоже пожалуюсь на ведьму в темный ковен.

На нее с интересом покосились все присутствовавшие у лавки дамочки, а госпожа Шива набралась наглости и уточнила:

– А вам-то алая ведьма что сделала?

Да-да, мне тоже крайне любопытно.

Просто среди своих многочисленных клиентов данной старушенции я не припомню. Что вообще эта доисторическая черепаха с клюкой могла у меня купить? Настойку для ума-разума? Мазь для суставов? Лекарство от жизни?

– Так это… – Старушка шмыгнула носом и подпустила в дребезжащий голосок плаксивые нотки. – Лишила ведьма меня кровиночки, внучка единственного, опоры в старости-и…

ЧЕГО?!

Мои брови сами собой поползли вверх, а перстень нагрелся.

– Прокляла? – деловито уточнила госпожа Шива.

– Приворожила-а… – провыла бабка.

Приворожила?

Да что за бред она несет?!

– К кому приворожила? – крикнули из толпы.

– К знаниям, – буквально выплюнула старушенция, словно само это слово было отравлено и трижды осквернено. – Такой мальчик хороший был… Утром у соседа мешки с мукой разгрузит, побежит на рынок торговать, после обеда примчится, все дела по дому переделает. Я только с кровати поднимусь, а его уже и след простыл. Гляну из оконца, а он на площади лошадей достойным господам чистит… Не мальчик – золото!

Ах вот оно что… Просто я действительно вспомнила этого во всех смыслах «золотого» для бабки мальчика. Он зашел в лавку за моими особыми зельями бодрости, потому что обычные, которые готовили городские лекари и светлые колдуньи типа госпожи Светик, уже давно перестали на него действовать.

И никого я не привораживала. Делать мне, что ли, нечего?!

Просто села и чуток поговорила с задерганным подростком. Ну, может быть, в конце беседы тихонечко прокляла на то, чтобы мальчишка бросил то, что ему не нравится, и занялся тем, что любит.

Так это я по широте огненной натуры. Из чистой ведьминской вредности и собственного спокойствия ради.

– Пришел от ведьмы – и как подменили, – продолжала вещать, точнее вешать доверчивым женщинам лапшу на уши, бабка. – Говорит, все, не буду больше спину гнуть и руки до кровавых мозолей трудить. Хочу я, говорит, учиться пойти. Финансистом буду. – Бабка вскинула руки и трагически провыла: – Загубила ведьма мне пацана-а… Задурила голову-у…

Я не выдержала и тряхнула запястьем. Перстень охотно плюнул в престарелую актрису алой искоркой. Та, невесомой пушинкой пролетела через улицу, шмыгнула сквозь толпу и ужалила обидчицу в переносицу.

Получившая проклятьем по лбу бабка ойкнула и потерла лоб. Нахмурилась недоверчиво, прислушиваясь к внутренним ощущениям, а после обвела притихшую толпу взглядом и мерзко хехекнула.

– Ой, не могу! – выдохнула старушка в лучших традициях главных злодеев из сказки и начала говорить правду и только ее.

Толпу недовольных клиенток обозвали доверчивыми курами, тупыми бабами без цели, а после бабка призналась, что уже несколько дней ходит и жалуется на мерзкую алую ведьму, чтобы срубить с доверчивой публики немного мелочи для «старенькой одинокой бабушки, которая лишилась единственного кормильца».

Довольно улыбнувшись, я оставила толпу «доверчивых» и крайне разъяренных «кур» самостоятельно разбираться с бабкой и вернулась на соседнюю улицу. Обошла соседние дома и свернула в узкий и, что греха таить, заваленный мусором проулок, который выходил аккурат к задней части моего дома.

Увы, но черный ход оказался на стороне госпожи Светик, поэтому единственным способом незаметно пробраться в дом оказалось окно на втором этаже.

– Ну, значит, через окно, – оптимистично сказала я, припомнив вчерашние выкрутасы Дарена Чейза.

В конце концов, если мог обычный стражник, то мне, дипломированной ведьме, вообще грех трусить. Тем более тут невысоко. Справлюсь!

В общем, я повела себя как крайне самоуверенная ведьма, склонная переоценивать собственные физические возможности!

Вы вообще когда-нибудь пробовали штурмовать водосточную трубу в юбке?

Вот и не пробуйте.

Я вся взмокла, трижды наступила и едва не оторвала подол, расцарапала руки и истратила весь словарный запас нецензурной лексики, но таки доползла до второго этажа, где располагалась моя спальня.

Немного поколдовав над шпингалетом с той стороны окна, я шагнула на подоконник и едва не села в шпагат, потому что водосток решил, что с него хватит, и попытался отвалиться в процессе восхождения.

– Ё-о-о!!! – крайне экспрессивно выдала я, а после совершила немыслимый кульбит. Не иначе как чудом вцепилась руками в раму, ласточкой влетела в окно и уже там, на полу собственной спальни, зареклась выходить из дома без метлы или туфелек для мгновенного перемещения.

– М-да… – услышала я крайне неодобрительное. – Впервые вижу, чтобы ведьмы входили в помещение подобным образом.

Вздрогнув от неожиданности, я извернулась, подскочила и задохнулась от возмущения:

– Ты?!

Глава 8,

в которой ведьму ставят перед отсутствием выбора

Я выпрямилась, уперла кулаки в бока и гневно посмотрела на гостя:

– Как ты попал в мой дом?

Тот закатил глаза и мурлыкнул:

– Миранда, ну я же кот!

И сказано это было так, словно дальнейшее не требовало пояснений.

– Действительно… – не удержалась я от капельки сарказма, – чего это я глупости спрашиваю.

Луи-Антуан (именно так просил обращаться к себе Барсик по паспорту) был выкуплен нашей темной канцелярией из секретного архива дружественного королевства и служил на должности смотрителя королевской библиотеки. Кот обладал потрясающей памятью, содержал библиотеку в идеальном порядке, знал восемь языков и зачем-то учил девятый – благозвучное и исключительно нецензурное наречие горного клана троллей.

Короче, кот был хоть куда, и поговаривали, что парочка ведьм, возглавлявших наш ковен, пыталась сманить его на темную сторону, то есть стать фамильяром. Луи-Антуан облизывался на это в высшей степени интересное предложение, но оставался верен пыльным фолиантам.

В котичке было прекрасно все: черная лоснящаяся на свету шубка, умные зеленые глазки, хитрая мордочка, роскошные усы… Все, кроме характера.

Он мог годами выслеживать должников, прикарманивших томик стихов из королевской библиотеки, и страшно мстить за примятый уголок.

Собственно, вот так мы и познакомились. Я, скажем