Печать Забытой Эпохи - Эмбер Скай

моим внутренним взором развернулась чистейшая трехмерная аксонометрическая проекция всего замка «Вересковый Холм».

Я «увидела» толщину внешних стен — три с половиной метра сплошной кладки. Увидела сеть скрытых термальных каналов, пронизывающих каждый этаж, словно кровеносные сосуды. Увидела забитые вековым льдом дренажные стоки, которые прямо сейчас с шипением оттаивали под напором хлынувшего по трубам геотермального тепла. Я чувствовала каждый каменный блок, каждую балку, каждую стропильную ногу этой цитадели так же отчетливо, как собственные пальцы.

Система была жива. Она просто спала, ожидая человека с нужной частотой мысли — человека, способного мыслить объемами, конструкциями и пропорциями.

С глухим стуком металлическая плита под ладонью мягко опустилась на пару сантиметров вниз, зафиксировав контакт. Магнитная хватка ослабла. Я медленно отняла руку. На пальце осталась крошечная точка, которая затянулась прямо на глазах, оставив лишь легкое ощущение покалывания.

Свет в зале не погас. Хрустальные жилы на колоннах теперь ровно, мягко светились матовым зеленоватым светом, разгоняя вековой полумрак и наполняя воздух теплом и отчетливым запахом грозового озона.

— Получилось… — выдохнула я, чувствуя, как от пережитого напряжения мелко дрожат колени. — Арчибальд, вы живы?

Мажордом не ответил.

Он стоял на четвереньках у входа, широко раскрыв рот и не мигая глядя на потолок над алтарем.

— Миледи… — просипел старик, тыча костлявым пальцем куда-то вверх. — Оно… оно шевелится…

Я резко подняла голову.

Прямо над алтарным возвышением, на капители центральной колонны, находился массивный каменный барельеф, который я в полумраке приняла за обычное декоративное украшение — приземистая фигура крылатого создания с мордочкой то ли бульдога, то ли кота.

Сейчас по серому граниту этой статуи с сухим треском побежали тонкие трещины.

Крах!

Кусок каменной скорлупы отвалился и с глухим стуком шмякнулся о край алтаря, подняв облачко серой пыли. Следом посыпалась мелкая каменная крошка.

Существо внутри зашевелилось, судорожно расправило затекшие кожистые крылья размером с пару крупных капустных листьев, вытянуло толстые лапы с крепкими тупыми когтями и… смачно, с подвыванием чихнуло, обдав меня снопом крошечных искр.

— Апчхи-и-и! Тьфу ты, пропасть! Сколько пылищи набилось, чтоб этим гномам вечно пустую породу копать! — раздался скрипучий, сварливый голосок, похожий на скрежет двух гранитных булыжников.

Существо было не больше откормленного дворового кота. Все оно состояло из темно-серого, идеально отполированного базальта, на круглой морде горели два круглых янтарных глаза с вертикальными зрачками, а на макушке торчали два смешных треугольных уха.

Горгульчонок потряс головой, захлопал крыльями, с трудом удерживая равновесие, и кубарем скатился с капители прямо на золотистую поверхность Печати — аккурат к моим ногам.

Я инстинктивно отступила на полшага назад, нащупав за поясом костяную шпильку, но тут же опустила руки. Существо не выглядело опасным. Оно выглядело страшно недовольным и голодным.

Каменный зверь поднялся на задние лапы, отряхнул с пуза гранитную крошку, упер лапы в бока и уставился на меня снизу вверх своими янтарными буркалами.

— Ну и кто тут у нас? — проскрипел он, придирчиво оглядывая мое подколотое темно-серое платье, закатанные рукава и дорожные ботинки. — Графиня? Архитектор? Чего такая худая? В столицах нынче совсем кормить перестали, что ли? И почему меня разбудили так рано? Я только прилег вздремнуть после укладки фундамента!

— «Рано»? — я не удержалась от ироничной усмешки, чувствуя, как страх окончательно уступает место профессиональному любопытству. — Если для тебя тысяча лет — это «только прилег», то у меня для тебя плохие новости, каменный. Замок замерз, крыша течет, а в кладовых остался только мешок перловки и мороженая репа.

Горгульчонок застыл. Его янтарные глаза стали круглыми, как чайные блюдца.

— Тысяча?.. — он судорожно почесал когтем за каменным ухом. — Погоди. А где Владыка Торвальд? Где мастера гильдии Созидателей? Где мой законный таз копченой оленины за активацию контура?

— Умерли. Все. Тысячу лет назад, — отрезала я. — Теперь здесь хозяйка я — графиня Верадель фон Райс. И если ты собираешься дальше орать на моем алтаре, я найду кувалду и отправлю тебя обратно в щебень.

Зверек смерил меня долгим, оценивающим взглядом. На его каменной мордочке промелькнула целая гамма эмоций — от возмущения до уважительного удивления.

— С характером баба… — пробормотал он себе под нос. — Это хорошо. Мягкотелые здесь не выживают. Меня Гримом звать. Старший смотритель рунного контура замка «Вересковый Холм», Хранитель Печати и главный распределитель потоков. Для своих — Грими.

Он деловито подошел к краю плиты, заглянул в углубление, где осталась капля моей крови, и одобрительно цокнул языком:

— Кровь правильная, неразбавленная. Пространственный вектор держишь четко, я прямо сквозь сон почувствовал, как узлы встали на место. Давай лапу, запечатаем контракт, а то меня обратно в камень утянет, если контур не замкнуть.

Я протянула руку.

Грими без церемоний схватил мой указательный палец своими холодными каменными лапками и слегка прикусил его острыми треугольными зубками.

Никакой боли не было — лишь короткая вспышка тепла. На лбу зверька на секунду вспыхнул такой же золотистый рунический символ, как на Печати, и тут же погас.

— Всё, скрепили, — горгульчонок довольно потер лапы друг о дружку, издав звук, похожий на трение наждачной бумаги. — Теперь я твой официальный магический контроллер. С тебя — регулярная кормежка жиром и металлом для поддержания массы, с меня — следить, чтоб эта древняя колымага не развалилась и вовремя грела тебе задницу. А теперь веди на кухню! Я от голода сейчас собственные крылья сжую!

— Миледи… — сзади раздался слабый голос Арчибальда.

Старик, опираясь на железную кочергу, с трудом поднялся на ноги. Лицо его было бледным, но в глазах вместо смертного ужаса читался благоговейный трепет истинного слуги древнего рода.

— Арчибальд, познакомьтесь, — я спустилась со ступеней алтаря, подняв с обсидианового пола свой масляный фонарь. — Это Грими. Живой памятник архитектуры и наш новый внештатный сотрудник по связям с фундаментами.

— Господин… Хранитель… — старый мажордом согнулся в безупречном поклоне, едва не коснувшись лбом пола. — Честь для дома фон Райс…

— Ладно, старый, не скрипи суставами, — благодушно махнул лапой Грими, в два прыжка взлетая мне на плечо. Каменная тушка оказалась неожиданно увесистой — килограммов пять чистого базальта, отчего мое левое плечо ощутимо потянуло вниз. — Ты лучше скажи: сало на кухне есть? Копченое? С чесночком?

— Баранье топленое осталось, сударь… — растерянно моргнул старик.

— Сойдет для первого раза! — рявкнул фамильяр мне в самое ухо. — Хозяйка, двигай наверх! Чувствую, трубы уже промыло, щас