Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

class="p1">— Да никак, — ответила она, отводя взгляд и пряча кольцо в карман. Пока она не готова была спрашивать про него у Максима. — Он сказал, что пойдет проверит ориентировки какие-то и заявления о пропавших.

— Понял. Ждем тогда.

Максим снова пошел к окну и стал разглядывать улицу. Девушка же сидела молча, сгибая пальцы и думая, что скажет Анатолий Петрович, когда вернется. Ей очень хотелось, чтобы он сказал хоть что-то, что прольет свет на то, кто она и откуда.

— Погода сегодня хорошая, — прервал молчание Максим.

Но девушка лишь согласилась, и следующие двадцать минут, пока не вернулся Анатолий Петрович, они провели в тишине.

— Ничего не нашел, — сообщил он, снова усаживаясь за стол. — Мне жаль.

— И… что теперь? — растерянно спросила девушка.

— Вы не расстраивайтесь, главное, — уверенно произнес он. — Сейчас, я думаю, Вам хорошо бы съездить в больницу… — И тут взгляд его метнулся куда-то за спину девушки, дернулся вдруг, зрачки на мгновение расширились. Полицейский закашлялся, поправил воротник и продолжил: — Ну я имею в виду, если Вы… плохо себя чувствуете. Как Вы себя чувствуете?

— Неплохо. — Прищурившись, она смотрела на него, не понимая, что произошло. Обернулась назад, но Максим все также стоял лицом к окну. — Голова у меня уже не болит, а Максим… Александрович обработал мои раны, так что… не знаю. Вы считаете, мне нужно съездить в больницу?

— Лично я думаю, что нет, — быстро проговорил он, глядя ей прямо в глаза. — Ну раз Вы хорошо себя чувствуете.

— Ну… ладно, — нерешительно согласилась она.

Но голова действительно прошла. Чуть ныло еще плечо от ползания по комнате, и болели колени. И слабость в ногах ощущалась как никогда. Но девушка так устала от долгой дороги, от своего страха и волнений, что понимала, что у нее нет никаких сил сейчас еще ехать в больницу, чтобы и там отвечать на вопросы и проходить осмотр. Хотя она понимала, что неплохо бы расспросить какого-нибудь врача о том, скоро ли к ней вернется память.

— А может быть, Вы снимете у меня отпечатки пальцев? — спросила она Анатолия Петровича с последней слабой надеждой выяснить хоть что-то.

— Девушка, спешу Вас расстроить: это не сериал. — Он развел руками в стороны. — К сожалению, не у всех граждан есть отпечатки пальцев в базе. Я бы даже сказал: совсем не у всех.

— Но если есть? — жалобно спросила она.

— Давайте снимем, я же не отказываюсь. — Он поднялся из-за стола. — Но если их там нет, то это ничем не поможет. Пойдемте со мной. Максим, ты здесь будешь?

— Нет, — отозвался тот, отрываясь от окна и подходя к столу. — Девушка ходить не может, так что я отнесу ее, куда скажешь.

— А, ладно, — кивнул Анатолий Петрович и распахнул дверь перед Максимом, который уже успел подхватить девушку на руки.

Но и снятие отпечатков пальцев тоже ничего не дало. Она еще не знала об этом, когда возила по испачканным пальцам влажной салфеткой, которую протянул ей молодой полицейский, что снимал у нее отпечатки. Подняла голову на Максима, который стоял рядом, а потом перевела взгляд на Анатолия Петровича, который прислонился спиной к стене возле двери.

— А я могла бы где-нибудь помыть руки? — спросила она.

— Да, конечно, — ответил Анатолий Петрович. — Максим, знаешь, где у нас тут туалет для сотрудников? Поможешь? Вот тебе ключ. — Он вытащил из кармана ключ и протянул его Максиму. — А то в общественном вечно такой… — он запнулся и бросил взгляд на девушку. — Грязно там, в общем.

И Максим снова, уже в который раз за эти сутки, поднял ее на руки и понес в туалет для сотрудников. Возле двери замялся.

— Вряд ли у меня открыть получится, — сказал он, поворачивая к ней улыбающееся лицо.

— Давай я.

Она протянула руку к его руке, забрала у него ключ. Он присел немного, и она сумела вставить ключ в замок и открыть дверь.

Туалет был совсем крошечным. Никакой ванны, где она могла бы присесть, чтобы помочь себе раздеться, тут не было и в помине — лишь унитаз да раковина с треснувшим зеркалом над ней.

— Давай я тебя подержу, а ты руки помоешь, — проговорил Максим. — Только аккуратно.

— Вообще мне… не только руки надо помыть, — смущенно проговорила она. — Но сначала, наверно, руки, потому что они такие липкие.

— Без проблем.

Когда все было сделано и Максим нес ее обратно в кабинет Анатолия Петровича, она размышляла о том, насколько все это неловко. Но только благодаря Максиму, который делает вид, что все это абсолютно нормальные вещи, она может чувствовать себя более или менее уверенно. Она смотрела на его профиль, и ей стало даже немного стыдно за то, что последние часы она подозревала его в таких ужасных вещах, а ведь он даже помогает ей сходить в туалет, ждет за дверью, пока она справит нужду, заходит, закрывая глаза, и придерживает ее, пока она натягивает обратно шорты.

В кабинете Анатолия Петровича на столе, часть которого он успел освободить от бумаг, их ждали три чашки кофе.

— Решил вот угостить вас, пока ждем результаты проверки, — сказал он, ставя к столу еще один стул.

Когда Максим усадил ее, девушка взяла в руки чашку с горячим кофе. Поймала на себе странный взгляд Максима, но он сразу отвернулся и принялся болтать с Анатолием Петровичем. Она поняла, что они были давно знакомы, и это внушало ей некоторую уверенность в том, что Максим не может оказаться злодеем. Потому что если так, то полиция совершенно безнадежна, не замечая, что такой маньяк, работающий еще к тому же врачом, втерся к ним в доверие. Правда, они могут все знать, но это была бы уже совсем невероятная версия — целое отделение полиции в сговоре с маньяком. А это не сериал какой-нибудь, как сказал Анатолий Петрович.

Чуть улыбнувшись, девушка поднесла чашку к губам, сделала глоток, и все ее лицо сморщилось. Голова вдруг невыносимо загудела, заныла. В череп словно кто-то воткнул острый нож, пробив его насквозь. В глазах начало темнеть. Она попыталась поставить чашку, но не смогла донести ее до стола и уронила на пол. С громким звоном она вдребезги разбилась, обрызгав ее ноги горячим кофе. Но она не обратила на это внимание, ладони ее уже сжимали голову в бессильной попытке прекратить невыносимую боль. А перед глазами вдруг возникло то ли видение, то ли воспоминание, как она сидит на светлой кухне около окна, и на белый стол перед ней чья-то мужская рука ставит чашку. Она делает глоток, и