Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

Она мгновенно представила, как он преследовал ее на тихой тропинке в поселке, куда она, наверное, приехала купить свежих фермерских продуктов или просто подышать чистым воздухом. Как незаметно подкрался к ней сзади и огрел булыжником по голове. Как заботливо отнес ее к себе домой, раздел, наверное, ее, лежащую без сознания, изнасиловал, а потом только обработал ее раны. Или, возможно, сначала обработал раны, а потом изнасиловал, ведь все же он врач. А потом только пошел готовить рагу на ужин и засевать газон на участке.

Тут же вспомнилась ей и лестница на второй этаж, и ее разум, зараженный тревогой, принялся рисовать ей страшные картины того, что могло там скрываться. И ее сумка, которую он принес со второго этажа. Зачем он оставил ее в этой комнате, но отнес наверх ее сумку? Сколько же еще там таких сумок безвестно пропавших девушек он хранит? И на самом ли деле он засеивает газон или просто нашел удобную причину, чтобы скрывать следы своих зверских преступлений?

Она посмотрела на дверь, которая была ужасающе далеко от кровати. А потом подумала, что просто не успеет добраться не то что до второго этажа, но даже и до двери своей комнаты. Да и что ей делать на этом страшном втором этаже, когда надо просто бежать отсюда, куда глаза глядят? Взгляд ее немедленно обратился на окно. Может быть, попробовать открыть его? Вдруг она увидит кого-то и сможет позвать на помощь? Но что, если Максим все-таки не похищал ее и действительно хочет ей помочь, а она сейчас начнет голосить в открытое окно, пока не сбегутся все соседи? Неудобно будет, но о ком в такой ситуации она все же должна думать в первую очередь: о себе или о незнакомом мужчине?

И тут хлопнула входная дверь дома. Внутри у нее все болезненно сжалось. Раздумывать было поздно, потому что Максим вернулся. Она торопливо обернулась по сторонам, думая, чем можно защититься, но поблизости ничего подходящего не было.

Максим открыл дверь, а она вжалась спиной в кровать и натянула на себя плед, не сводя с него перепуганного взгляда.

— Говорят, все хорошо, — сказал он, делая несколько шагов по направлению к ней. — Предлагаю тебе переодеться, и поедем в полицию. Мне тоже, кстати, надо. — Он опустил голову и провел рукой по своей голой груди, как будто только сейчас осознал, что все это время был полураздет. — Только сразу скажу: ехать долго.

Не в силах вымолвить ни слова, она просто кивнула.

Глава 5

Сидя на переднем сиденье автомобиля Максима, девушка продолжала все так же лихорадочно соображать. Чтобы успокоить себя, она приводила себе аргумент за аргументом. Максим помог обработать ее раны. Максим носил ее на руках. Максим никогда ни на чем не настаивал, ни к чему ее не принуждал. Даже когда делал ей массаж, был совершенно невыносимо осторожен и бережен, не позволяя себе ничего лишнего. И наконец — Максим везет ее в полицию. Но последнее утверждение представлялось ей аргументом то в его пользу, то против него. Она думала, что было бы замечательно, если бы он на самом деле вез ее в полицию, а не в какую-нибудь лесную глушь, чтобы задушить ее, закопать и избавиться от всех улик. И тут же следующей мыслью ей приходило на ум, что убить он ее мог и в собственном доме. И тут же эта мысль отменялась другой: в доме наверняка останется слишком много следов. И сердце ее билось чаще каждый раз, когда она видела, что к дороге, идущей через лес, примыкает другая — неасфальтированная, почти заброшенная, ведущая в самую чащу. И каждый раз она вся сжималась, представляя, что Максим свернет на нее, проедет еще немного и прикопает ее на обочине, где ее наконец найдут те неведомые ей из-за потери памяти люди, которые в отчаянии ищут ее в этот самый момент. Но Максим не тормозил, уверенно держа правую руку на руле, а левую положив себе на бедро.

— Я бы музыку включил, но радио тут не ловит, — обмолвился он, бросая на нее быстрый взгляд. И добавил: — Ты какая-то… напряженная, что ли. Точно все в порядке?

Она и сама задавалась вопросом, точно ли все в порядке. Стоило ли садиться в его машину? Может, стоило просто подождать, когда он куда-нибудь уйдет, и просто сбежать? Или уползти, раз уж ни бежать, ни ходить она не может. Ведь ему снова пришлось взять ее на руки, чтобы посадить в машину.

И когда он вынес ее из дома, она наконец увидела участок. Поначалу зажмурилась от яркого света, ощутила тепло солнечных лучей на своей коже, а потом открыла глаза и увидела дом. Совершенно обычный двухэтажный деревенский дом, отделанный светлым сайдингом, накрытый темно-коричневой треугольной крышей. Крытая веранда с тремя широкими ступеньками, скамейка возле стены дома. Ей бросилось в глаза и окно на втором этаже, занавешенное тюлем, как на кухне. И участок, который действительно выравнивался, чтобы после быть засеянным травой. И небольшой сарай в глубине, рядом с которым росла яблоня. И лопата с оранжевой ручкой, прислоненная к стене сарая.

— Да, — сдавленно ответила она, — все нормально… Я просто думаю, что там в полиции будет.

— Ну… сначала, я думаю, они спросят, что ты вообще помнишь. Проверят по спискам пропавших. Не знаю… — Он улыбнулся. — Я раньше не находил девушек, потерявших память, и не отвозил их в полицию. Поэтому тут тебе ничего конкретного сказать не могу.

Он нажал кнопку на магнитоле, и послышался шум.

— Думал, уже включится, но нет, — сказал он и выключил радио.

— Максим, а какую песню ты утром напевал на кухне? — вдруг вспомнила девушка.

— Песню? — удивился он. — А, да, что-то пел. На автомате, так что даже и не помню уже.

Девушка оглянулась на него. Он вел машину, как ни в чем ни бывало. Был абсолютно спокоен. И ей снова подумалось, что человек, который везет ее подальше, чтобы убить, вряд ли был бы так спокоен. Или совсем наоборот?

Следующий час они ехали молча, слушая радио, которое наконец включилось, и изредка перебрасывались репликами. Волнение девушки достигло такого масштаба, что она просто утомилась от него. Она откинулась на спинку кресла и смотрела в окно. Иногда оборачивалась и смотрела на Максима, но тот оставался совершенно невозмутимым, внимательно наблюдая