Без права на прощение - Злата Зорич

Зато изменилась я.

Сначала я немного постояла под окнами своей квартиры, которые светились уютным, тёплым светом. За тонкой занавеской на первом этаже был хорошо виден силуэт. Мой брат. Сидит на полу, как всегда — по-турецки, с поджатыми ногами, перед светящимся экраном телевизора.

Мне хотелось окликнуть его, постучать по стеклу, кинуть туда камешек, чтобы он выглянул, увидел меня, узнал. Я представила себе, как загорелись бы его глаза, как его лицо осветила бы счастливая улыбка, но… Я осталась стоять под окнами безмолвным призраком, который не хочет, чтобы его присутствие обнаружили.

Потому что — ну что я ему могу сказать? Что я могу сейчас дать ему?

Я обещала его забрать. Поклялась, что самое позднее — весной.

И вот она — весна. Наступила. А забрать мне его некуда.

Ком подкатил к горлу. Не слёзы, не жалость к себе — а стыд. Глухой, плотный. Я ведь тогда была так уверена, что способна выполнить свою клятву. Всё мне казалось возможным, потому что рядом со мною был Ник. Я только начала оживать. У меня наконец-то появился кто-то, кто защищал меня, заботился обо мне, всегда был рядом.

А теперь у меня нет даже собственного угла. Даже дивана, на который можно было бы уложить брата.

И как ему это все объяснить? Как признаться в том, что я не справилась? Что тогда я не могла даже предположить, как все обернется на самом деле?

Я не стала надолго задерживаться — самое главное, что я убедилась в том, что брат в порядке. Пожар, если он действительно имел место быть в этом доме, точно его не задел.

Постояла ещё немного под окнами, глядя на его силуэт, мысленно обнимая и благословляя, и прошла к подъезду. К нему как раз направлялась женщина с сумками, которая открыла дверь, и я, не сказав ни слова, прошмыгнула следом.

Когда я поднялась по лестнице на первый этаж, сердце уже стучало где-то в горле.

Вот она, дверь прямо напротив моей — та самая. Квартира, где начинался мой личный ад. Когда-то я боялась даже смотреть в её сторону. Теперь же я, напротив, впилась в нее глазами.

Она была вся какая-то грязная, как закопчённая. На стене и потолке рядом — мутные, серые разводы. Следы копоти? Косяк обмотан скотчем, вместо замка — свежая металлическая петля. Стало ясно как день: пожар действительно был. Вот они, неопровержимые улики.

Я подошла ближе, прикоснулась рукой к этим черным языкам на стене, провела по ним пальцами. Копоть, такая же черная, как и мерзкая, грязная душонка насильника, осталась на моих руках. Постояла там еще немного и зачем-то заглянула в глазок. Внутри — темно. Ни света, ни движения, ни звука. Пустота.

Он точно сгорел здесь. Там, внутри. В этой черной, чужой, страшной темноте.

Я повернула голову. Моя квартира была нетронута пожаром. Хорошая работа, Ник. Если это действительно сделал ты — хорошая работа! Жаль, что я вживую не могу тебе всего этого сказать.

Или все-таки…?

Тупая надежда, как раненое животное, тяжело шевельнулась в моей душе. Я не могла просто уехать отсюда и даже не попытаться его найти.

Глава 13

Я вышла из подъезда и направилась к его дому. Шла, повторяя про себя: пусть он будет там. Пожалуйста. Я больше никогда и ни о чем не попрошу. Просто позволь мне его увидеть.

Пока поднималась на нужный этаж, в груди нарастало то странное, знакомое чувство, когда ты почти уверен, что не найдёшь того, кого ищешь, но всё равно продолжаешь идти — потому что, если не дойти до конца в этой игре, останется глупая надежда, которую уже невозможно будет вытравить.

Я остановилась у его двери, прислушалась. Никаких звуков. Ни шагов, ни голоса, ни даже скрипа пола. Эта квартира, всегда такая громкая и шумная, теперь онемела.

Я нажала на звонок. Один раз. Второй. Потом постучала. Сначала легко, потом громче. Еще громче.

Но только тишина была мне ответом.

Я прислонилась лбом к косяку и в последний раз изо всех сил стукнула кулаком в дверь — не из злости, а просто от бессилия.

Никогда не думала, что увижу эту квартиру и не услышу за ней ни шагов, ни шума, ни жизни.

Я сползла на пол, села, поджав ноги, уткнулась подбородком в колени. Подъезд тоже будто вымер — ни звука, ни движения, и всё это только подчеркивало: я здесь совсем одна.

Я не знала, что делать дальше.

Когда я уже начала замерзать, где-то совсем рядом щелкнул замок. Дверь приоткрылась, и кто-то вышел на лестничную клетку, шаркая тапками.

— Ты кого ищешь? — раздался хриплый голос.

На пороге соседней квартиры стояла та самая старуха, которая постоянно ругалась на нас. На шум, на громкую музыку, на бесконечные тусовки. У нее на балконе я тогда спряталась от обыска, который проходил в квартире Даши и Ника.

— Здесь… Тут жили… — выдавила я. Было трудно сформулировать мысль.

— Съехали они, — отрезала она. — Такой шум от них был! Хорошо, что убрались…

— А девушка? — спросила я. — Даша.

— Вообще все как-то разом исчезли. Я думаю — они в бегах. Ну, сама знаешь…

Я кивнула.

Она посмотрела на меня ещё пару секунд, как будто хотела добавить что-то, потом развернулась и закрыла дверь.

Я осталась сидеть на полу. Не потому, что не было сил встать, а потому что я не видела смысла. Да, было еще два места, в которые я должна была съездить, но интуиция подсказывала мне, что все эти поиски напрасны. Он не хочет, чтобы его нашли.

Сначала я поехала клуб, в котором работали мы с Ником. За окном проплывали знакомые улицы, но ощущение было, будто я во сне.

Днём клуб выглядел безжизненно. На вывеске, где по вечерам загоралось неоновое пламя, остались только тусклые буквы. Дверь была приоткрыта — видимо, шла уборка или кто-то из работников зашел раньше смены. Я толкнула створку, и она со скрипом поддалась.

Из глубины доносился шум — кто-то двигал мебель. Я сделала шаг внутрь.

На выходе из подсобки появилась девушка. Лет двадцати пяти, с аккуратным хвостом и уставшими глазами. Она не узнала меня, а я ее.

— Добрый день, — начала я, стараясь не мяться. — Я ищу одного человека… Он работает здесь. То есть раньше работал. Вы, может быть, слышали?

Она равнодушно пожала плечами.

— А кто у вас сейчас