Без права на прощение - Злата Зорич

Глава 15

Вернувшись в город, первым делом пошла в квартиру, которую выбрала, пока ехала в поезде. Квартира оказалась совсем крохотной. Настолько, что поначалу я даже растерялась. Я не знала, что бывают такие маленькие студии — кухня втиснута в угол, санузел размером с шкаф, а окно — одно, и то не открывается полностью. Но всё это не имело значения. Зато — тишина. И никакой необходимости ни с кем разговаривать.

Я впервые могла жить одна. Полностью самостоятельно. Недолго думая, я внесла задаток и поехала забирать вещи со старой квартиры. Маши, к счастью, дома не оказалось — мне совсем не хотелось с ней прощаться и что-то там объяснять. Не хотела, чтобы она знала, куда я съехала. Она была для меня последним осколком прошлой жизни, с которой я расставалась окончательно и бесповоротно. Я оставила ей записку, в которой просто написала, что съезжаю, и денег в счет уплаты моей части аренды. Потом собрала немногочисленные вещи и ушла.

В новой квартире мне было… Спокойно. И даже если это спокойствие было временным, даже если оно вскоре обернётся одиночеством — я не спешила от него прятаться. Я устала прятаться. Устала зависеть, терпеть, ждать.

Первое, что я сделала, когда вернулась в клуб — подошла к владельцу. Я долго собиралась с духом, но все-таки решила, что нужно обозначить границы. Но сначала, конечно же, надо поблагодарить. Некоторое время крутилась возле него, сидящем в плотном кольце охранников, не решаясь подойти. Потом сказала себе, что, если не сделаю это сейчас, не сделаю уже никогда. А я не люблю ходить в должниках. Даже если никто не попросит долг обратно.

— У вас есть минута? — я старалась говорить ровно, но в ушах стучало.

Он оторвал взгляд от телефона и уставился на меня. Охранники ждали его указания — позволить мне подойти к нему или вышвырнуть меня вон.

Он кивнул.

— Спасибо вам, — начала я. — Я хотела вас поблагодарить за тот вечер. За деньги. Это… было так неожиданно. Я действительно тогда не могла, просто не могла выступать… Я плохо себя чувствовала…

— Это тебе помогло? — холодно спросил он.

— Что? Простите…

— Помогли тебе эти деньги?

— Да, — призналась я. — Очень…

— Ну и славно, — он снова уставился в свой телефон, потеряв ко мне всякий интерес.

Я неловко кашлянула, привлекая к себе внимание.

— Что еще? — он снова поднял на меня свои черные глаза.

— Я просто хотела, чтобы вы знали, — добавила я после короткой паузы, — что я ничего не… Я не воспринимаю это как аванс. Или как... намёк. В мою сторону.

Он удивленно нахмурил брови.

— Я ценю это. Правда. Но не хочу, чтобы вы подумали, будто я собираюсь каким-то образом отплатить. Ну... то есть...

Я сама запуталась в словах. Лицо горело. Хотелось вывернуться из этой неловкости, как из тесного костюма, но было уже слишком поздно. Я уже пожалела, что вообще завела этот дурацкий разговор.

— Для меня это не деньги, — сказал он тихо. — Я ничего за них не жду. Иди.

От его слов стало чуть легче, но еще более неловко.

— Извините… Просто хотела, чтобы не было недопониманий… — пробормотала я. — Всё, я ушла... Еще раз спасибо.

Уже в коридоре я остановилась, выдохнула. Руки дрожали.

Я не знала, услышал ли он в моих словах то, что я хотела сказать. Но надеялась, что — да.

С тех пор мы с ним ни разу не разговаривали. Ни одного слова. Ни приветствия, ни взгляда дольше положенного.

Но между нами всё равно протянулась какая-то незримая связь. Как будто мы оба — чужие среди всех. Он, как и я, был из тех, кто не подпускает к себе никого ближе вытянутой руки.

Я не могла найти слов, чтобы объяснить это. Да и сама до конца не понимала, что общего может быть у стриптизерши и владельца элитного клуба, в прошлом, по слухам, бандита? В общем-то ничего не может. Мы всего пару раз говорили друг с другом, да и разговором это назвать нельзя — просто перекинулись парой ничего не значащих фраз. Я ничего не знала о нем, он — обо мне тоже.

Но иногда я ловила на себе его взгляд. И от него по коже пробегал ток — не потому, что в нём было что-то хищное или грязное. Он смотрел так, будто пытался меня прочесть. И тогда мне казалось, что он знает слишком многое. Больше, чем кому-либо позволено.

И я даже не знала, как на это реагировать. Я не хотела его внимания, не искала его. Но всё равно замечала, что начинаю по-другому двигаться, когда знаю, что он в зале.

Год пролетел почти незаметно.

От Ника не было ни весточки.

Я перестала ждать. Не в один момент, а постепенно. Как перестают ждать поезд, который задерживают уже три часа. Сначала злишься, потом сидишь в ожидании, потом просто встаёшь и уходишь.

Только внутри всё равно остается пустое место, как забронированное сиденье, на которое никто не пришёл.

Я начала новую жизнь.

Сначала казалось — у меня получилось. Есть неплохая работа, начали накапливаться какие-то деньги. Я сама себе хозяйка. Ни перед кем не надо отчитываться. Хочешь — молчи, хочешь — пропадай до утра. Никто не спросит: где была, с кем, зачем.

Но очень скоро эта свобода начала менять очертания.

Она больше не казалась наградой. Скорее — очередной клеткой. Без решёток, без замков. Просто тишина, из которой нет выхода.

У меня так и не получилось подружиться с кем-то из девочек в клубе. Мы были вежливы — здоровались, перекидывались парой фраз перед сменой. Но всё. Ни душевных разговоров, ни сплетен, ни откровений в курилке.

Да я и сама не рвалась к близкому общению. Понимала, что это рано или поздно приведет к откровенным разговорам, а я не хотела никому рассказывать про себя.

Отношения с клиентами клуба были запрещены, но было очевидно, что многие нарушали этот запрет. Кто-то, говорят, так даже вышел замуж. Мне тоже несколько раз тайно передавали визитки, но я ни разу не позвонила ни по одной. Бизнесмены, тусовщики, любители экзотики — все отправлялись в мусорное ведро. Без шансов.

Я не знала, это действительно мой выбор — или все-таки моё проклятье. Быть всегда одной. Ни с кем не сближаться. Никого не подпускать к себе. Было ощущение, что внутри меня — выжженое поле.

Иногда я