Бывшие. Я вас не отпущу - Саяна Горская

— Это не вам решать. Она моя жена.

— Больше нет.

Я холодею.

— Я хочу поговорить с ней. Позовите её.

Николай отрицательно качает головой.

— Она у себя. И если она не открывает вам дверь, это лишь подтверждает мои слова. Знаете, если давить на человека в желании сделать так, как вам нужно, можно добиться противоположного эффекта.

Я злюсь.

— У себя её нет. И Вероники тоже. Дом пуст.

На лице Николая появляется тревога.

Он поворачивается к жене.

— Тоня, Полина никуда не собиралась отойти?

Антонина, появляясь за спиной мужа, хмурит брови и растерянно качает головой.

— Нет… Куда бы она отошла? Выходной у неё.

— Сбежала? — Рычу.

— Мы ведь договорились, что уедем вместе через неделю… — Сдаёт Антонина план с потрохами.

Я сжимаю кулаки.

— Видимо, Полина решила иначе. Нужно её найти.

— Да, и я найду, — припечатывает Николай. — Не вы. Вас она видеть не хочет.

Меня она видеть не хочет.

Эти слова обжигают.

Хватаюсь за голову, до боли стискивая пальцы в волосах.

— Но почему?! — Почти кричу я.

Николай смотрит на меня испытующе.

— Неужели не понимаете?

— Нет. Ни на грамм. Просветите.

Он вздыхает.

— Пройдёмте в дом. Тоня, сделай чай.

Захожу вслед за хозяевами.

— Разувайтесь, — тормозит меня Антонина на пороге. — Знаю я вашу моду городскую, в ботинках по дому. А у меня полы чистые.

Послушно разуваюсь.

Сажусь за стол.

Антонина смотрит на меня с нескрываемым пренебрежением, но всё же ставит передо мной тарелку с горячими блинами и вареньем.

От аромата сводит желудок, но есть я не могу. Нет аппетита.

— Николай, если вы знаете причину, скажите мне.

Николай долго молчит, будто раздумывает, достоин ли я знать правду. Настрадался ли за эти годы, или ещё нет?

— Полина подслушала ваш разговор, — говорит наконец.

Я напрягаюсь.

— Какой разговор?

— Вы сказали, что дождётесь ребёнка, а потом выставите девчонку из дома. Заплатите кому надо и отсудите ребёнка.

Я хмурюсь, пытаясь припомнить хоть что-то подобное.

В голове мелькают обрывки воспоминаний.

Неужели я мог такое сказать про Полину? Но зачем? С какой стати? У меня и в мыслях…

И тут меня осеняет!

Словно разрядом электрического тока прошибает всё тело.

Закрываю глаза ладонью.

— Господи… — шепчу сквозь сжатые зубы.

Отнимаю руку.

Смотрю на Николая почти в отчаянии.

— Да ведь нет же! — Запрокидываю голову, с силой тру виски. — Чёрт… Я бы никогда не сказал этого о Полине. Я любил её. Люблю!

Николай щурится.

— Но ваши слова…

— Я говорил вовсе не о Полине. О своей сестре.

Николай молчит.

Я отхлёбываю горячий чай. Он обжигает глотку, но боль действует отрезвляюще.

— У отца был роман. Родилась девочка. Мать её вскоре умерла, а отец просто сбагрил ребёнка няне. Она выросла…мягко говоря, бунтаркой. Запрещённые вещества, вечеринки, беспорядочные связи. Чтобы она не мешалась у меня под ногами, я спонсировал её гулянки. Но потом она забеременела.

— И вы хотели забрать её ребёнка? — Брови Николая хмуро сходятся над переносицей.

— Я не хотел, чтобы малыш рос в такой среде. — Голос садится. — Моя сводная сестра до сих пор зависима. Она лечится принудительно, но… О ребёнке даже не вспоминает.

— Да уж… — Выдыхает Николай. — Кажется, мы совершили небольшую ошибку.

— Вы совершили огромную ошибку. Почему Полина просто не поговорила со мной?!

— Она знать не знала про вашу сестру. И боялась, что если скажет вам, то вы…

— Запру её в доме, заставлю родить мне ребёнка, а потом выставлю вон? — Клокочу, как закипающий чайник.

Николай кивает.

Антонина, потупив взгляд, придвигает ближе по столу блинчики.

Я закрываю глаза. Боль сжимает грудную клетку.

— Как она могла такое подумать обо мне?!

— Сейчас это не главный вопрос, — Антонина с тревогой заглядывает в лицо мужа. — Намного важнее — где Полина и Вероника.

Я поднимаюсь из-за стола.

— Нужно срочно их найти.

Глава 12

Полина.

Четыре дня в этом большом доме среди сосен, с высокими белыми колоннами и тяжёлыми шторами на окнах, которые почти не пропускают свет.

Четыре дня в заточении.

Четыре дня без воздуха.

Четыре дня без жизни.

Чуть отодвигаю тюль, провожу пальцами по холодному стеклу и снова смотрю во двор.

Туда-сюда ходит охранник с оружием в руках. Чуть в стороне — ещё один.

Кто все эти люди? От кого нас защищают?

Меня тревожит это…

Я не понимаю, зачем. Кому здесь угрожает настолько большая опасность? Неужели если Костя явится, то они и в самом деле намерены применить оружие?

Но если нет, тогда зачем?

Я не должна была соглашаться на это. Да, это показалось мне хорошей идеей тогда, когда другого выхода не было. Сейчас же мне кажется, что мы снова в ловушке.

И хотя Олег прекрасно относится и ко мне и к Веронике, мне всё равно тяжело на душе от дурного предчувствия.

— Мама!

Я вздрагиваю.

Тоненькие пальчики тянут меня за штанину.

Вероника стоит рядом, заглядывает мне в глаза.

— Что, мой котёнок?

— Мам, я хочу гулять.

Я присаживаюсь, беру её за ручки.

— Я тоже, Никуль.

— Может, сходим?

— Давай я попробую что-нибудь с этим сделать.

Она кивает, целует меня в щёку и убегает к своему альбому и карандашам.

Я смотрю ей вслед и ощущаю тяжесть в груди.

Как объяснить ей, что мы здесь не отдыхаем?

Что не можем выйти просто так, без особой нужды?

Хотя кто нас здесь найдёт? Барсову снова придётся перетрясти всю планету, чтобы добраться до меня и Вероники. Хотя теперь наверняка он станет искать с ещё большим остервенением, ведь он знает о дочери.

Хочу домой…

Хочу в деревню, на свежий воздух. К Николаю и Антонине.

Я провожу ладонями по лицу, глубоко дышу и иду по коридору.

Я должна попытаться. В конце концов, нельзя просто запереть ребёнка в доме, верно?

Стучусь в кабинет Олега.

— Да, — раздаётся коротко.

Вхожу.

Олег поднимает голову, снимает очки и жестом приглашает меня сесть напротив.

Опускаюсь в кресло под пристальным вниманием светло-голубых глаз. В них такой холодок, что по моей коже расползаются неприятные мурашки.

— Олег, мы