Бывшие. Я вас не отпущу - Саяна Горская

Олег склоняет голову к плечу.

— Столько, сколько нужно.

— Нужно для чего?

— Чтобы подготовить всё для вашей дальнейшей жизни. Паспорта, свидетельства, убедительная легенда. Ты ведь знаешь, это дело не быстрое. А здесь вы в безопасности.

Мои пальцы конвульсивно сжимаются на коленях.

— Я не чувствую себя здесь в безопасности, Олег. Я чувствую себя заложницей.

Он тихо смеётся.

— Какая драма, Полина. Что ты такое себе придумала?

Я хмурюсь от его насмешливого тона.

— Мы не можем покинуть дом. Это ненормально.

— Это всё ради вас, — пожимает плечами Олег.

— Веронике нужно гулять. Она маленькая, ей тяжело сидеть взаперти.

Он долго на меня смотрит.

И я вижу, как в его глазах мелькает раздражение, но он быстро прячет его за маской доброжелательности. Тонкие губы растягивает улыбка.

— Хорошо, Полина. Знаешь, я одобрю твою просьбу. — Он разводит руками, будто делает мне огромное одолжение. — Вы можете прогуляться. Но я пойду с вами. Идёт?

Во мне всё сжимается, протестуя, однако лучше так, чем никак.

— Идёт.

— Замечательно. Проведём вечер в лесу. Возьмём еды, устроим пикник.

Я не хочу никакого пикника. Я не хочу его компании. Но особого выбора нет.

— Хорошо, — медленно киваю.

Встаю и иду к выходу из кабинета, чувствуя, как между лопаток шурупом вкручивается тяжёлый взгляд.

— Полина!

Останавливаюсь.

— Только не забудь, что я снова пошёл тебе навстречу.

Быстро вылетаю, захлопывая дверь.

Глава 13

Полина.

Мы идём по лесу.

Тропинка петляет между высокими соснами, чьи стволы тянутся вверх, теряясь в оранжево-розовом свете уходящего солнца. Воздух тяжёлый, насыщенный запахом нагретой за день хвои и сырой земли, еще хранящей влагу после недавнего дождя. Под ногами мягко пружинит мох, скрывая корни деревьев и кустарников. Лесная птица выпархивает из травы, и взмах её крыльев сливается с шорохом ветра в кронах.

Вероника вприпрыжку несётся по тропинке. Маленькие ладошки жадно хватают цветы — желтые, сиреневые, белые. Стебли ломаются с тихим хрустом. Ника прижимает цветы к себе, а потом, нахмурив лобик, старается сложить их в аккуратный букет. Прикусывает губы от сосредоточенности.

— Мама, смотри! — Хвастается, подняв букетик над головой.

— Очень красиво, солнышко.

Она смеётся и бежит дальше, добавляя к букету новые цветы.

Я смотрю ей вслед с улыбкой, но внутри всё напряжено.

Каждый шаг рядом с Олегом даётся тяжело. От него словно исходит тёмная энергия. Она давит, стелется вокруг, пробирается под кожу. Он — туча, нависшая прямо над моей головой. Холодок пробегает по спине, а невидимые нити сжимают плечи. Хочется увеличить шаг, но ноги будто вязнут в этом гнетущем пространстве, и даже лес вокруг, кажется, затаился, словно чувствуя эту тревожную силу.

Мы идём молча, только звук наших шагов и лёгкий шорох веток нарушают тишину.

Я не хочу говорить, но молчание тоже тяготит.

Ладонь случайно касается его руки в воздухе.

— Извини, — быстро одёргиваю ладонь, прижимая к бедру.

Олег улыбается.

— Ничего.

Олег расстегивает пиджак, одним движением стаскивает его с плечи и набрасывает на меня. Тёплая ткань ложится на кожу, согревая.

— Вот. Ты замёрзла, наверное.

Я молчу.

Не замёрзла.

К горлу подкатывает странное чувство. Пиджак тяжестью давит на плечи, будто бетонная плита, но пальцы всё же сжимают борты, не спеша снимать с себя этот груз.

— Спасибо.

Олег усмехается.

— Знаешь, а я ведь всегда Косте завидовал.

— Почему?

— Он успешнее. В бизнесе, в жизни. Ему чаще везёт, — Олег резко замолкает, останавливается и хватает меня на локоть, тоже вынуждая остановиться. — А потом у него появилась ты.

В груди что-то неприятно сжимается.

Я отвожу взгляд.

— Ты очень красивая, Полина, — он ловит меня за подбородок, поднимает голову так, чтобы мы смотрели друг другу в глаза. — И в иных обстоятельствах могла бы стать моей женой, а не его.

Я замораживаюсь.

Не знаю, как реагировать.

— Но всё получилось так, как получилось, — говорю осторожно. — И я ни о чём не жалею.

Олег чуть склоняет голову.

— Правда? — Голос спокойный, однако его глаза настырно ищут что-то в моих. — То есть ты не считаешь свой брак с Костей ошибкой?

— Нет. Потому что он подарил мне Нику. А значит, это того стоило.

Олег издаёт короткий, недовольный звук, будто пробует на вкус мой ответ, и находит его пресным.

Его пальцы ложатся на мои плечи. Их тепло неприятно прожигает через ткань пиджака.

Его лицо оказывается рядом. Слишком близко. Тяжёлое дыхание касается моей щеки. Меня передёргивает.

— Полина, я… — его голос опускается на полтона ниже, и меня накрывает отвращение.

Если он меня поцелует, меня стошнит прямо на его дорогущие ботинки…

— Мамочка! — Счастливый визг Вероники разрезает воздух.

Я вздрагиваю.

Она стоит в нескольких метрах от нас, держит в ладошке маленький гриб.

— Смотри, что я нашла!

— Иду, моя зайка! — Воспользовавшись возможностью, выбираюсь из стальной хватки Олега. —Извини, мне надо…

Быстро иду к Веронике.

Сердце бьётся глухо.

Я не хочу знать, что он хотел сказать.

Не хочу знать…

Глава 14

Костя.

Экран телефона светится в полумраке комнаты. На десятый раз перечитываю отчет от своих людей — несколько строчек сухого безэмоционального текста. Пока поиски не принесли результата.

Челюсти сжимаются, пальцы стискивают телефон так, что белеют костяшки.

Всё то же.

Пусто.

Она опять растворилась.

В дверь звонят.

Открываю. На пороге стоит Олег.

— Не сидится же тебе дома, — ворчу, отступая на шаг, чтобы впустить его. — Заходи.

— Да как я могу? Когда у друга такая беда.

Олег переступает порог, и запах дорогого табака проникает в квартиру вместе с ним.

Олег проходит мимо, медленно оглядывается, рассматривая интерьер съёмной хаты.

— Не понимаю, как ты позволил ей снова улизнуть.

Я напрягаюсь.

— Я не позволял. Я просто не успел это предотвратить.

— Думал, успеешь? — Олег хмыкает. — Думал, что побег с ребёнком станет затруднительным?

— Но она сбежала. Я снова недооценил свою жену.

— Жену, — фыркает Олег. — Она давно уже не твоя жена.

— Не беси, — рычу.

— Ладно, спокойствие!

Иду на кухню.

Пахнет свежесваренным кофе. С глухим стуком ставлю на стол две фарфоровые чашки. Темная густая жидкость медленно наполняет их, поднимаясь к краям.