Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

я его не видела — Сура и Тумас говорят, что он помогает разбирать завалы. Столько людей остались без крова, что многие спят в больших общих палатках или делят комнаты в уцелевших домах. Каким-то образом мне выделили отдельную комнату — разумеется, вместе с Зевом — в соседнем здании. Подозреваю, к этому приложила руку Таирна, хотя я заходила туда лишь несколько раз, чтобы принять душ перед возвращением в лазарет.

Со вздохом я оглядываю переполненное помещение, где койки стоят так тесно, что между ними почти невозможно пройти. Уже поздно, и раненые либо спят, либо пытаются уснуть.

Тихие шаги возвещают о чьем-то присутствии за дверью. Она со скрипом приоткрывается, и в проеме показывается Таирна. Ей удается тепло улыбнуться, но это не скрывает напряжения, застывшего на ее лице.

Я выхожу к ней, тихо прикрыв за собой дверь лазарета.

— Как ты, Майя? — спрашивает она. Ее глаза покраснели, будто она плакала. — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я нашла мага сердец? Если ты не можешь справиться с тем, что случилось с Тормиком…

Случилось то, что я его убила.

Я тяжело сглатываю. Это странное чувство скорби — ощущение потери чего-то, чего у меня никогда не было. Не по-настоящему.

— Я в порядке, — говорю я и натянуто улыбаюсь. Как давно привыкла.

Женщина улыбается в ответ, но по ее глазам видно, что она мне не верит.

— Ты уже решила, куда хочешь отправиться сначала? В Арбинж или в Тундрейн? Нужно действовать быстро, чтобы закрепить твою власть.

Я об этом даже не думала. Из-за бесконечного потока пациентов времени не оставалось. К тому же, это решение зависит не только от меня.

— Сначала мне нужно поговорить с Зевом, узнать, что он думает.

Таирна открывает рот, но тут же осекается.

— Что? — спрашиваю я, насторожившись.

— Ты общалась с Виру в последнее время? — медленно произносит она.

Я качаю головой.

— Он уезжает, — тихо сообщает она. — В Волку.

Это известие бьет не хуже пощечины.

— Когда? — шепчу я.

— Завтра утром. Он должен…

Остального я уже не слышу.

Шлепая по земле, я несусь через притихший лагерь. Сердце сжимается от невыносимой паники, которая впивается в горло так, что дышать становится трудно.

Он не может уехать. Только не после всего, что было. Не может.

Дверь в нашу новую комнату распахивается с громким стуком. Зев стоит у комода. В руках у него большая сумка, хотя я понятия не имею, что там может лежать. Все наши вещи погребены под обломками.

— Это правда. — Голос звучит безжизненно. Сухо. — Ты уезжаешь.

Он бросает на меня быстрый взгляд и снова поворачивается к комоду.

— Да.

В груди вспыхивает гнев.

— Ты вообще собирался со мной попрощаться?

Он вздыхает, будто я ему досаждаю.

— Нет, Майя. — Его голос напряжен. — Не собирался.

— Как ты можешь просто взять и уйти? — Я обхватываю себя руками, словно это может защитить от боли, терзающей сердце. — Ты не можешь просто оставить меня здесь. — Одну.

Он пожимает плечами.

— Ты нашла свое место. Своих друзей. Ты будешь в безопасности.

И больше не будешь моей заботой.

— Ты трус. — Голос срывается, глаза щиплет от слез. — Ты боишься. — А этот упрямец продолжает собираться. — Я знаю, что ты любишь меня, Зев.

Его рука замирает. Не глядя на меня, он отвечает:

— Это не значит, что я могу быть с тобой.

Приливы, я тону. В этой жизни и во всех последующих.

Сердце разрывается, слезы катятся по щекам.

— Я подчинила себе кровь ради тебя! — кричу я. Безысходность смыкает холодные пальцы на моем горле. — Как ты можешь до сих пор думать, что мое сердце принадлежит кому-то другому?

Он не смотрит на меня. Просто завязывает сумку.

Приливы, я сейчас в обморок упаду. Я еще крепче прижимаю руки к телу, прислонившись к двери.

— Мы женаты, — шепчу я надломленным голосом.

— Верно, — он снова вздыхает. Еще одна помеха. — Я попрошу Таирну аннулировать брак. — Голос у него отстраненный.

Он действительно собирается уйти.

Потому что боится. Боится любить меня.

— Ладно, — огрызаюсь я, стараясь сдержать слезы. — Уходи. — Я глубоко, судорожно вдыхаю. Это никак не помогает унять неистовый стук сердца и удушающую скорбь, раздирающую горло. — Я… я ненавижу тебя.

Он замирает, по его телу проходит сильная дрожь.

В мгновение ока он пересекает комнату и хватает меня за запястье.

— Повтори. — Голос его низкий, отчаянный.

— Я тебя ненавижу.

На его челюсти дергаются желваки.

— Еще раз.

— Я тебя ненавижу. Ненавижутак сильно, что видеть не могу…

Он целует меня.

Его губы врезаются в мои с такой силой, что я ударяюсь затылком о дверь. Зев запускает пальцы в мои волосы, крепко сжимая их, одна рука обвивает мою талию.

Он отстраняется.

— Скажи это снова, — шепчет он мне в губы.

— Ненавижу тебя. — Слова выходят прерывистыми и мягкими.

По нему снова проходит дрожь. Затем он тащит меня к креслу и усаживает к себе на колени. Мои ноги свисают сбоку. Он снова целует меня, мы сталкиваемся зубами. Его губы сминают мои так, словно он изголодался по мне, язык заставляет меня приоткрыть рот. Громкий стон вырывается у меня, когда мы прерываемся, чтобы глотнуть воздуха. Я тяжело дышу, а он обхватывает мою челюсть, покрывая горячими поцелуями шею.

— Зев? — выдыхаю я, грудь вздымается, гнев полностью выветрился после поцелуев. — Я, конечно, не против, но я… в замешательстве.

— Ты. Хочешь. Чтобы. Я. Остановился? — спрашивает он между поцелуями, от которых сердце пускается вскачь.

— Нет, — всхлипываю я, когда он прихватывает зубами мою ключицу.

Еще один глубокий поцелуй, медленный и тягучий. Его язык ласкает мой.

— Тогда дай мне насладиться, малышка.

Зев целует меня до тех пор, пока я не теряю способность думать, дышать, вообще существовать. Я только там, где он касается меня. Губы покалывает от его легкой щетины, мои волосы превратились в колтун из-за его блуждающих рук.

Наконец он отстраняется, прижимая меня к своей груди. Его руки нежные, но под кожей все равно пульсирует едва сдерживаемое желание.

Впервые с той жуткой, проклятой ночи в тоннелях его лицо открытое. Взгляд лишен брони. В нем светятся тепло и нежность. Так он смотрел на меня раньше…

У меня дрожит подбородок. Он замечает это и мягко целует меня в щеку.

— Моя сладкая Майя, — выдыхает он. — У меня тоже был свой секрет.

Глава 82



— Я маг истины.

Я моргаю.

— Что?

Он улыбается мне, причем самой что ни на есть настоящей улыбкой, а не диким оскалом или язвительной кривой усмешкой.