Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

— Вы служите не мне, — повторила я её же слова. — Значит, вы всё это время были шпионкой в моём собственном доме. Докладывали каждый мой шаг, каждое решение, каждый разговор тем, кто желает мне зла, кто хочет видеть меня проигравшей… в чем? Вы предали не только хозяйку — вы предали этот дом, этих людей, которые доверяли вам, работая рядом с вами, а многие — ещё и под вашим началом.

Эмилия стояла, прижавшись спиной к стене. Неожиданно, но по её лицу потекли слёзы.

— Утром, — холодно произнесла я, разворачиваясь к ней спиной и возвращаясь к столу, — ты покинешь это поместье. Пирт доставит тебя в город. Расчёта не будет — предатели не заслуживают оплаты, проси денег с моего отца и господина Лукаса. Собирай только личные вещи — всё, что принадлежит этому дому, остаётся здесь. И передай своим хозяевам — Лукасу, моему отцу, кто бы там ни был — что больше у них нет глаз и ушей в моём доме. Больше никто не будет докладывать им о моих делах. И если они захотят узнать, что я делаю, пусть приходят сами и спрашивают лично.

Я опустилась на стул, подняла Анику на колени — девочка прижалась ко мне, испуганная громкими голосами и напряжением, — и погладила её по спинке успокаивающе, даже не глядя больше на Эмилию.

— Убирайся вон, — бросила я через плечо. — И чтобы я больше тебя не видела.

Эмилия судорожно всхлипнула, потом развернулась и выбежала из зала, почти бегом, юбки взметнулись за ней, шаги загрохотали по коридору, где-то хлопнула дверь.

Тишина.

Я медленно выдохнула, чувствуя, как дрожат руки, как колотится сердце, как адреналин всё ещё бурлит в крови. Повернулась к Маре — девушка сидела бледная, с опущенной головой. Она плакала от стыда всего произошедшего, что Эмилия вынесла подобное на публичное обозрение.

— Мара, — позвала я девушку. Она вздрогнула, подняла на меня красные глаза. — Послушай меня.

Я видела в её взгляде стыд, боль и ожидание осуждения. Не только от меня, но и ооо всех, кто стал этому свидетелем. Мне стоило предугадать характер Эмилии и беседовать с ней и в этот раз лично.

— То, что она сказала, — произнесла я достаточно громко, чтобы каждый в зале услышал, — ложь. Мерзкая ложь человека, который пытался спасти свою шкуру за счёт другого. Ты не виновата, не важно — что произошло в прошлом. И я никогда, слышишь, никогда не брошу тебя, не предам, не позволю никому оскорблять тебя в моём присутствии. Ты — верный мне человек, моя помощница, моя соратница. Я защищаю своих людей.

Мара всхлипнула, прикрыла лицо руками, плечи её затряслись от рыданий. Фания встала, подошла к девушке, обняла её за плечи и увела к дальнему углу зала, где тихо что-то говорила ей, успокаивая.

Я перевела взгляд на оставшихся — Пирта с его суровым одобрением, Сару с её широко распахнутыми глазами, остальных слуг, которые переглядывались, явно потрясённые увиденным.

— Больше никаких предателей в этом доме, — прошептала негромко. — Больше никто не будет использовать вас, обманывать и манипулировать. Мы команда. И мы должны доверять друг другу перед теми препятствиями, что ждут эти земли с приходом суровой зимы. Перед изменениями, к которым мы приступаем. Если вы останетесь в моём доме — вы принимаете это. И принимаете последствия нарушения этого. Со следующим, кто предаст меня — я не поступлю так мягко.

Повисла пауза, затем Пирт медленно кивнул:

— Вы правильно поступили, госпожа. Давно пора было выгнать эту змею.

Я кивнула в ответ, потом вздохнула, потёрла виски:

— Пирт, у меня к тебе ещё одна просьба.

Он выпрямился:

— Слушаю, госпожа.

Я помедлила, взвешивая формулировку, затем произнесла:

— Сходи к генералу Кайласу. Передай: баронесса Верлис просит встречи по важному делу.

Все уставились на меня, словно я сказала нечто безумное, но после того скандала с Эмилией никто не посмел возразить. Пирт молчал мгновение, затем кивнул:

— Если считаете необходимым… схожу прямо сейчас.

— Благодарю. Я ценю твою преданность.

Он склонил голову и вышел тяжёлым шагом. Дверь закрылась. Я откинулась на спинку стула, чувствуя накатывающую усталость. Столько всего за один час. За один день. За все эти дни.

И теперь я ждала… Кайласа.

Глава 46

Леди, вы меня (пугаете) восхищаете

Кайлас

Перо царапало по бумаге, выводя последние строки отчета.

Привычное дело — каждые несколько дней я отправлял брату Эрику подробное донесение о состоянии границы. Сегодняшнее было особенно скучным: никаких признаков беглого князя, мародеры затаились после того, как мы разгромили их засаду на обоз три дня назад, патрули докладывают о спокойствии на всех участках. Даже сезонная нечисть вела себя на удивление тихо — словно само Темногорье решило дать нам передышку перед зимой.

Я поставил точку, откинулся на спинку походного стула и потер переносицу. Полевая палатка, служившая мне и кабинетом, и жилищем, привычно осточертела. За брезентовыми стенами слышались голоса воинов, меняющихся на ночное дежурство, звон металла о металл, изредка — смех. Обычный вечер в лагере.

Все под контролем. Все идет по плану.

Так почему же, мрак, я не могу сосредоточиться?

Мысли снова и снова возвращались к ней. К баронессе Микэль Верлис. К этой странной, непредсказуемой женщине с глазами, в которых читалось слишком много — и слишком мало одновременно. Я поймал себя на том, что уже в третий раз за вечер вспоминаю, как она смотрела на меня вчера вечером.

Как смотрела на всех нас, так… непривычно на этих чужих землях. Спокойно, без страха. Словно видела не отряд драконорожденных — существ, которых большинство людей боится и избегает — а просто… воинов, выполняющих свой долг.

Драконья кровь беспокойно клокотала где-то в груди, под ребрами, разливаясь жаром по венам. Это началось несколько дней назад и с каждым днем становилось все настойчивее. Неодолимое, почти болезненное стремление защищать ее. Оберегать. Находиться рядом. Словно инстинкт, вшитый в саму суть моей природы, решил, что эта женщина — моя ответственность.

Но она не моя. Она вообще никак не связана со мной. Чужая вдова. Чужое поместье. Чужая жизнь, в которую я влез только потому, что мой лагерь стоит на ее землях, и технически я обязан был представиться хозяйке территории.

Так почему же, мраколес возьми, я не могу перестать о ней думать?

Я сжал кулаки. Зарррак в сознании рычал, требуя действий — но каких? Что я должен делать с этим… с этим? У меня нет права на нее.