Поместье для Вдовы, или Это моя дочь, Дракон! - Рика Лав

не время разбираться с Ведой. Сейчас мне нужны были от неё конкретные действия — информация, которая поможет мне понять, с чем я имею дело. Всё остальное — потом, когда у меня будет время и возможность покопаться в её прошлом, проверить её историю, пораспрашивать детей.

Мара вошла последней, ведя за руку Анику, которая прижимала к груди куклу и новую пачку мелков в бумажной обёртке. Увидев меня, дочка просияла и потянулась ко мне. Я подхватила её на руки, усадила к себе на колени, обняла одной рукой, а она в ответ прижалась безоговорочно доверчиво.

— Вот, солнышко, — прошептала я, целуя её в макушку. — Ты сиди тихонько, рисуй, хорошо? Мама сейчас будет занята. Взрослый, скучный разговор, на котором ты будешь зевать.

— Хорошо, — кивнула Аника, уже открывая пачку с мелками. — А можно я нарисую дракона? Большого, чёрного, с огнём?

— Конечно, можно, — улыбнулась я, подвигая ей лист бумаги. — Рисуй самого грозного и красивого дракона на свете.

Мара села рядом со мной, готовая подстраховать с Аникой.

Все собрались. Все, кроме…

Эмилии.

Я нахмурилась, глядя на дверь, а внутри закипало раздражение. Где она? Мара ведь должна была позвать всех, в том числе и эту… экономку, которая последние дни вела себя не как человек, которому дан испытательный срок.

И в этот момент в зале все же появилась Эмилия.

Она вошла с натянутой улыбкой на сухих, поджатых губах, с прямой спиной и высоко поднятой головой. Темные волосы привычно собраны в тугой пучок на затылке, который стягивал кожу на лице и делал её похожей на старую воблу, которая всю жизнь прожила в обиде на мир. На ней было строгое чёрное платье, почти траурное, с белым воротничком и манжетами, как у гувернанток из викторианских романов моего мира.

Она остановилась у стола, оглядела собравшихся с лёгким презрением, которое даже не пыталась скрыть, и произнесла елейным голосом, в котором сквозила плохо скрытая издёвка:

— Баронесса. Вы звали?

Я смотрела на неё молча несколько секунд, собираясь с мыслями, выстраивая фразы, которые должна была сейчас сказать. Но внутри закипала злость, рациональная злость бывшего управленца, которому опять, снова и снова, приходится увольнять сотрудника за некомпетентность. И если судить по моему опыту, Эмилия не из тех, кто спокойно воспримет этот процесс.

Выдохнула и кивнула, указывая на стул:

— Да, Эмилия. Садись. Нам нужно поговорить, всем нам.

Она демонстративно медленно опустилась на другой стул по правую руку от меня, сложила ладони на столе и посмотрела мне прямо в глаза с вызовом. С наглостью, которая говорила, что она не боится меня, не считает меня опасной, думает, что может продолжать делать то, что делала, и ничего ей за это не будет. Что я настолько глупа, поверила ей один раз, значит поверю еще и еще.

«Ну что ж, — подумала я, с ехидством встречая её взгляд. — Посмотрим, как ты запоёшь через минуту».

Я выпрямилась, сжала ладони в замок, обвела взглядом всех собравшихся, задерживаясь на каждом лице на мгновение, пытаясь понять — кто и кем мне стал.

Фания смотрела спокойно, выжидающе, с той мудростью, которая приходит с возрастом.

Мара — с поддержкой и лёгкой тревогой.

Пирт и Лана — с любопытством, смешанным с беспокойством.

Сара — внимательно, слегка нахмурившись.

Лиди, Амили, Бека — с нетерпением и некоторым страхом.

Эмилия — с вызовом.

Веда…

Веда смотрела в стол, сидела странно неподвижно, как статуя. Я даже не могла понять, слушает ли она вообще или просто ждёт, когда это закончится.

Сделала глубокий вдох и начала, стараясь придать себе силы на все то, что будет дальше:

— Спасибо, что все пришли. Я знаю, это было неожиданно. У всех у вас есть свои дела, но мне нужно было собрать вас всех вместе, чтобы обсудить несколько важных вопросов, которые больше нельзя откладывать.

Пауза. Никто не перебивал. Все слушали.

— Как вы знаете, вчера ночью сгорел приют в лесу, и шестнадцать детей теперь живут здесь, в усадьбе моего поместья, — сжала переносицу, во лбу начинала пульсировать тупая боль. — Я была назначена временной управляющей этого приюта советником Иренеем из городской управы. Это значит, что теперь я несу ответственность не только за это поместье, за вас, за хозяйство, но и за этих детей — за их безопасность, их здоровье, за их будущее.

Фания кивнула с пониманием. Остальные молчали, слушая внимательно.

— Это большая ответственность, и я не претендую на то, что могу справиться с ней одна, — продолжила я, и в этих словах не было ни капли ложной скромности, только практичная оценка реальности. — Мне нужна помощь. Мне нужна команда людей, на которых я могу положиться, которые выполняют свои обязанности честно и добросовестно, которые не саботируют, не подставляют, не исчезают непонятно куда, оставляя дом без присмотра.

Мой взгляд скользнул по Эмилии, задержался на ней на секунду дольше. Она побледнела и сжала губы ещё сильнее.

Тогда я перевела взгляд на Веду. Та подняла голову, встретившись со мной глазами. Но не глазами простушки, снова этот холодный, оценивающий взгляд, который исчез так быстро, что я почти усомнилась, видела ли его вообще.

— Веда, — обратилась я к смотрительнице. — Вы работали в приюте долгое время. Вы знаете этих детей лучше, чем кто-либо другой в этой комнате. И уж точно лучше, чем я. Поэтому у меня к вам просьба, которая, впрочем, обязательна к выполнению.

Она молчала, ожидая. Никак не реагировала. Даже не моргнула.

Отчего-то это её отсутствие реакции напрягло еще больше, заставляя внутренности сжаться.

— Мне нужны характеристики на всех детей, которые сейчас здесь, — продолжила я, отчеканивая каждое слово. — Имя, возраст, откуда они родом, кто были их родители, как они попали в приют. Их характер, их привычки, их проблемы, страхи, сильные и слабые стороны. Всё, что вы о них знаете, всё, что может помочь мне понять, как с ними работать, как им помочь.

Я сделала паузу, помолчала, потом добавила:

— И также мне нужна информация о тех, кто числится за приютом, но мог сбежать или исчезнуть в последнее время. Особенно, если это был бунт, и они могут вернуться под «крышу» приюта. Сколько их, кто они, когда исчезли, при каких обстоятельствах. Всё, что вы помните или можете узнать.

Веда кивнула, смиренно с улыбкой произнеся:

— Да, госпожа. Я… я постараюсь вспомнить всё, что знаю. Напишу подробно.

— К завтрашнему утру, — уточнила я твёрдо, не оставляя ей пространства для манёвра. — Мне нужна эта информация как можно скорее, потому что каждый день промедления — это риск