Магия уюта - Дина Зарубина

Тиман? Тиман же! Ирма и Летиция! Фандир шлепнул себя по лбу. Это же получается, мать его сбежавшей невесты! Замечательно! Две женщины всегда лучше, чем одна! На что они пойдут, чтоб спасти друг друга, эти мать и дочь? Вот и проверим. Он снизойдет и подарит свое семя обеим. И если даст Превеликий, у него родятся два мага!

Придя в прекрасное расположение духа, Фандир пришпорил коня.

***

Мама ни в какую не соглашалась ехать. Удивительно, но помог Блум. Узнав, кого надо немедленно доставить в Берсебу, он преисполнился служебного рвения.

В малышковую комнату приюта вошли две дородные крестьянки-кормилицы. У одной при виде хныкающех малышей моментально спереди промокла рубашка, и только тогда мама махнула рукой. Так и быть, поедет она в поместье Малакаля. Черный маг? Нет, не поедет! Он же ЧЁРНЫЙ!

– Мама, ну что за суеверия?! Ничего он не сглазит дитя! Он выгоревший! Он очень порядочный и честный человек! Благородный!

– А тебе откуда знать? – прищурилась мама.

– Я у него все лето работала! Он инженер и ученый! А вовсе не злобный колдун, варящий яды в котле. Очень образованный и просвещенный человек!

– Он тебе нравится?

– Мама, я на него работала! Как работодатель он выше всяких похвал!

– А почему ты сказала, что служишь в полиции?

– Мама! Там проше, спокойнее! Нашлось место в Лундази, я и поехала. Море пальмы, розовый песок.

– Темнишь, доча, – сделала вывод мама. – У вас что-то было, и вы поссорились?

– Мама! Ты не хочешь рассказать, почему Изабелла принцесса? У нас в родне вроде принцев и королей не было? Да еще смугленьких?

Мама тут же избирательно оглохла. Но согласилась подождать охрану. Блум развил бешеную деятельность, и не собирался упускать маму из рук. Ой, да ради всех богов! Пусть себе припишет к достижениям! Он следователь, у него вестники, у него амулеты, табельное оружие, если сохранит маму живой и здоровой, я слова не скажу против. Хорошо хоть, в розыскных листах указано было не хватать, не бить, не пугать, никакого насилия, исключительно уговоры и добрая воля.

Блум даже отдельную закрытую карету распорядился доставить. И усадил в нее, к моему удивлению, храмовника и лекаря.

А маме предложил расположиться в повозке с полотняным верхом, где наши вещи ехали.

– Мамочка, Эстевио виднее. Он утечки опасается, нас охраняет. Сделай, как он решил.

Мама душевно простилась с монахинями и послушницами, подхватила Изабеллу и влезла на мешки с сеном. Повозка тронулась.

– Ма-а-м?

– Тише ты, Белла засыпает!

– Ма-ам, ее и так укачает, расскажи!

Маме ужасно не хотелось ничем делиться. Пришлось даже пустить слезу. Она меня больше не любит, что ли? Я ей не нужна? И Тармель ей не нужен?

Да как у меня язык повернулся такое сказать? Мама рассердилась, и наконец, цедя слова по ложке в час, начала свои откровения.

То, что с отцом у них нелады, я и так подозревала. Это в детстве считала, что так и надо: отец строгий и требовательный, мама ласковая и добрая. Мама отцу не могла простить, что Тармеля забрали, это первой заметной трещиной стало. А потом, когда я поняла, что отец маме изменяет в открытую, я его возненавидела. Очень жалела, что не парень и не могу ему морду набить. Просто счастье, что мама меня из дома выперла, я бы, наверное, отца и убить могла. А потом учеба, занятия новые друзья… Письма от мамы были всегда бодрыми. Не всегда отражали действительность, но она ведь меня огорчать не хотела!

А три года назад стал наезжать на ферму катабский торговец. Парень видный, разговорчивый, любезный. Очень опрятный, очень экзотичный, с тонкой бородкой по краю челюсти, с черными глазами и бровями вразлет. Она ему понравилась. Женщины такое чувствуют. Он даже за ней ухиживать стал, очень тактично и ненавязчиво, дарил небольшие подарки, всегда при Кристиане, цветистыми комплиментами засыпал по катабской манере. Ну, мальчик молодой, пылкий, она-то старая уже, ей приятно такое внимание.

Тут мама наглухо замолчала.

– Ма-а-м! Ты что думаешь, я тебе осуждать буду?! Да отец и не такого заслуживал!

– Не было ничего! – отрезала мать, резко отворачиваясь. – Кроме стихов и подарков!

– Конечно, – тут же согласилась я. – Белла от папы, кто же спорит? Ребенок рожден в браке, какие могут быть сомнения? Изабелла Тиман. Как и мы все. Тармель Гил Тиман, Ирма Эль Тиман. Тиманы вообще талантливые и одаренные. Только отчего-то не принцы, а?

Мама отчетливо скрипнула зубами.

***

Слухи раздражали и беспокоили. Кристиан бесился от ревности, но трогать ее не решался. Братья приехали, намекнули, что Летти не сирота, у нее семья есть. Летти и вздохнула спокойно, занимаясь привычными делами.

– Детей родил, считай, свободен, – объяснили братья. Женился, в дом пришел с пустым сундуком и драными кальсонами, с ними и вылетишь! А дети у нее удались, оба маги.

Правда, злые шепотки намекали, что дети не от Тимана. Чушь! Она мужу никогда не изменяла. Ни разу в жизни. Летти и сама уже не могла подумать о близости с ним. Как быстро смазливый гибкий парень стал неповоротливым кабаном, облысевшим, с красной рожей, грубым и заносчивым?

Не спала с ним Летти давно, но не изменяла. Как представит, что он только что с другой бабы слез, поддернул штаны и спокойненько сказал, что он мужик здоровый, тело требует, а об ее кости биться не охота. Так и было ведь! Ее тогда стошнило. Не хотелось ни спать, ни изменять, ни смотреть лишний раз на него.

Соседи, партнеры по хозяйству. Не любила она его больше и не уважала.

Педлагала ему уйти, раз она ему так неприятна – заржал, как конь и по лбу постучал пальцем. Он, да из их уютного дома? Куда, в крестьянскую мазанку? К дуре, у которой, кроме сисек да налитых боков, нет ничего? Дураков нет! Между ног все у них одинаковое, а такая ферма, небось, первая в округе.

И ее не отпустил в монастырь. Кто работать будет? В монастыре тоже вкалывают будь здоров, так не лучше ли на свое работать, а не на чужое? Тут она полная хозяйка, а в монастыре над ней начальства не перечесть будет. Келья холодная, пища грубая. Долго ли она выдержит? Лучше нее, никто дела на ферме не знает. Кристиан никакой корыстной мрази до денег не допустит, не идиот, чай, цену