Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Сердце бешено колотилось. Нет. Я не стану пользоваться его положением. Я могла бы легко попросить о помощи. Заручиться поддержкой. Сделать его ценным союзником. Но вот так — не хотела. Не дура ли?

— Не нужно. Последний раз говорю, — сжала зубы.

И опустилась на колени рядом с ним. Пол ледяной, между прочим. Хотя…

Объятья были настолько короткими, что, казалось, привиделись. Как и поцелуй, который растаял в макушке.

— Нет. Нужно, — возразил упрямец.

Подхватился, поднялся, утянул меня за собой.

Прядь его волос защекотала мне щеку — так близко друг к другу мы стояли.

— Ты не понимаешь, не сознаешь, насколько далеко способен зайти Лунгари в своем безумии, — плечи Шилиня на миг опустились.

Но вот он поднял голову — и передо мной снова возник привычный жестокий насмешник. И друг. Плевать, что он сам об этом думает.

— Я могу представить, — прикусила губу.

Страх за Аргенарая. Он грыз и мешал здраво мыслить. Хотя я прекрасно понимала — нельзя идти на поводу у шантажистов.

— Он помешан на том, чтобы найти не просто убийц сестры, исполнителей, — заказчика, — Шилинь был хмур и говорил неохотно. Делиться своими чувствами — и уж тем более внутренними делами клана, ему было сложно.

— Не стоит продолжать, если этого мне знать не нужно, — вскинула руки и усмехнулась, — я переживу, если не узнаю ещё пары дурно пахнущих тайн, и…

Шилинь Да-ни сделал несколько шагов назад, упёрся спиной в шкаф — и замер, скрестив руки.

— Нет, — тонкая змеиная улыбка, — теперь это касается тебя. Лунгари было дано смутное предсказание. Хотя мне кажется, что он в большей степени сам себе его придумал ради самоуспокоения, — Да-ни пытался говорить беспечно. Но я видела боль в его глазах. Так и не исчезнувшую боль потери.

Предсказание? Это было ново. К гадалке здесь тоже ходят? Позолоти ручку, дорогой?

— И… — скопировала его жест и скрестила руки.

Подумала — и вернулась в постель. Здесь теплее. И где-то в складках одеяла дрыхнет Смолли, который разбудил меня ночью. Отъевшаяся змеюка!

— И ему якобы предсказали, что на его пути попадется то ли чувствующий, то ли видящий, который распознает зло и приведет его к источнику всех его бед. С тех пор Лунгари сам, по одному ему ведомому метода выбирает себе жертву и пытается "выдавить" из неё признание в обладании желанным даром. Не знаю, зачем он прицепился к тебе. Ученики никогда не были целью его охоты, — хмуро закончил друг.

Посмотрел остро.

— Он ведь уже запугал тебя, Лиси, не так ли?

Мне казалось, что Да-ни хочет сказать что-то ещё. Добавить что-то важное, но…

Лазарет просыпался. Ему пришлось тактически отступить — и поскорее, чтобы не столкнуться с дежурным.

А я пыталась прокрутить в голове всё, что узнала о несчастной любви Лаи Лунгари. Сколько разбитых сердец. И всё из-за чьей-то алчности и злобы.

И попроси он нормально — быть может, я бы подумала, как ему помочь, не раскрывая себя.

А теперь… Что я вообще могу сделать? Я не верю в предсказания. И в судьбу. Я не фаталистка. Всё, что мне нужно — это уберечь себя и своих близких и хоть как-то выплыть в этом круговороте имперских интриг. И кусь всем несогласным!

И пусть Дэйлун и дальше гипнотизирует темным взглядом. Я все же загляну вечером в комнату Лаи Лунгари. Но не обессудьте, мастер. У меня свой план на жизнь. И шантаж в него не входит.

Я зло усмехнулась своему отражению, затягивая кожаные наручи на руках потуже.

С амплуа милой и кроткой девушки у меня всегда плохо задавалось. Я всего-то и хотела всегда — покоя, счастья и немного любви.

Ах, да, ещё завершить обучение. Много? Может быть. Но на меньшее я уже не согласна.

И я никогда и никому это своё желание больше не уступлю. Хватит. Там, на Земле, меня почти сломали. Я это только сейчас поняла. Сейчас…

— Философ-фия… Это хорош-шо, но не вкус-сно. — Прошипел из сумки нажейго. Смолли свернулся кольцами на самом дне. Да я надорвусь это таскать! Но оставлять меня нажейго категорически отказался. — Давайс-с. Я хочу пойтисссс в вашу с-столовую!

Это другое дело, конечно.

Я мотнула головой и вышла из палаты. Успела поблагодарить двух новеньких незнакомых целителей, взять лист рекомендаций, волшебные пилюли и нужные травы в мешочках, и — вот — мне организовали встречу. И даже почти с фанфарами.

Только Шилиня нет. Кажется, он чувствовал себя неловко. Не привык так открываться посторонним.

Наверное, я должна была переживать. Биться в рыданиях при воспоминании о вчерашнем дне. Меня дважды едва не убили! Шантажировали! Вскрылась тайна моего прошлого!

А мне было словно всё равно.

Странно? Мягко сияли в магическом зрении узы. Успокаивали. Очищали ледяным блеском.

Каким бы ни был Вэйрин Эль-Шао — для меня он стал идеальным. Лучшим. И, пожалуй, единственным.

Я восхищалась им — раньше. Теперь он стал моей верой. Нет, вокруг него не вращалась планета. Просто пока он есть на этой земле, для меня в этом мире все идёт правильно.

Я странная? Да мы тут все сумасшедшие, как сказал бы Чеширский котик. Шляпника мне в друзья!

За моими размышлениями и дружеской перепалкой парней мы как-то незаметно добрались до нашей аудитории. Втекли в нее сонным студенческим ручейком (к счастью, мне сказали, что все мои учебные принадлежности доставит Вэйрин) и неловко замерли у столов под огненным взором куратора.

— Итак, ученики, — мастер Даршан был счастлив нас видеть.

Это читалось в его ласковой улыбке, резком наклоне головы и в трости, которая элегантно и опасно покачивалась в воздухе.

— Сегодня я должен сообщить вам кое-что весьма важное — темные ястребиные глаза смотрели нас предвкушающе.

Куратор, уверена, знал обо всем. И о моих стычках с мастерами. И о том, что происходит в академии. И даже об Эль-Шао, его возможной женитьбе и…

— Выстроиться. По двое по диагонали, — отрывисто приказал маг.

Я тоже знала. О том, что заклинатель Лаиди Даршан — Высший заклинатель. Из тех, почти небожителей. Великой десятки, подчинённой императору. Знала, что каждое наше занятие, каждый урок, каждое движение — под наблюдением.

Но он учил нас. И заботился о нас, как мог.

— Итак, ассары. — Нас обвели внимательным взглядом. — Мне приказали объявить вам о том, что первое испытание грядет в ближайшее время, — куратор тяжело опёрся на трость.

Счастливым он не выглядел — как и мы. Как такое вообще возможно?

— Но первое испытание — это начало экзаменов