Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

В самом деле же…

— Вот оно! — Узловатый палец уставился мне в грудь.

Целитель победно тряхнул бородкой, важно пригладил выбившиеся из тугого пучка на затылке пряди волос с лёгкой сединой.

— Разум был в таком ужасе, что выдавил, заместил эти воспоминания! Но страх остался и жил в вас, пока не прорвался в самый неподходящий момент! Старая травма, да! От холода помогает тепло. А от боли — любовь и доброта, — в темных глазах целителя жила любовь ко всему живому. Искорки ее лукаво блестели, переливались.

— Вы хотите сказать, что убрать страх поможет любовь… окружающих? — Брови Эль-Шао взлетели.

— Забота, — мягко заметил целитель, — но управлять водой госпожа, увы, не сможет никогда. Тот, кто ее топил, использовал дурную магию. Так калечить дитя, — стиснул целитель кулак, — ух, я бы эту ведьму поганую!

Последовал весьма характерный жест сворачивания шеи куренку.

Я же сидела, как прибитая. Даже оптимизм и чувство юмора где-то окопались. Что значит — ведьма?! Какая ещё ведьма?! Нет на Земле ведьм!

Я чуяла — озеро, в которое я упала вслед за Данкой — не при чем. Не того водоема я боялась, там я и ощутить ничего не успела.

— Может быть, дадите нам ещё какой-нибудь совет? — Ледяной профиль Вэйрина качнулся.

Его пальцы продолжали крепко сжимать мое плечо.

— Вы все верно делаете, господин. Такие светлые чувства. Такие светлые узы, — ясно улыбнулся вдруг мужчина.

— Мы не!.. — вырвалось у меня.

Не знаю, что именно я собиралась отрицать.

— Я ношу всякую тайну в глубину сердца. Клятва моя такова, что я лишь Жизни служу. От меня никто ничего не узнает. Да и мало кто такие узы увидеть сможет. Мало. Это ведь сердцем смотреть надо, — засмеялся старый маг. — А совет? Изволь, лисица. Отращивай скорее хвост. Это всем на пользу пойдет. А сила твоя…

Целитель огладил бородку. Я подалась вперёд, как гончая. Ну, что там с силой?!

— Тьма дремлет, да просыпается. Тьма не зло. Хулицзин нечисти рознь. Все славно будет. Хорошие детки, — пробормотал рассеянно целитель.

И в его глубоких змеиных глазах я увидела целую вечность прожитых лет.

Вэйрин Эль-Шао, похоже, тоже опешил. На миг. Едва ли могущественного мастера кто-то называл ребенком в последние десятилетия.

А потом низко поклонился, в пояс.

— Благодарю за науку и помощь, Великий мастер.

— Сынок, брось это. Владыкам ли кланяться? — Усмехнулся странный старик. И вышел.

Уже после я узнала, что нам выпала честь говорить со вторым Мастером — целителем империи, Йонгши. Магом без ордена и клана, магом без рода. Магом, который вышел из самых низов и вознесся на вершину. Всю свою жизнь он посвятил помощи детям и юным магам. Он шел, куда хотел, брался за самых безнадёжных больных. Мог годами не появляться в столице, а потом осесть на окраине. Или вот в Конактуме.

Нам просто несказанно повезло. Вот и все.

Когда целитель ушёл, Вэйрин заставил меня улечься в постель. Он ничего не добавил, не стал расспрашивать о прошлом. Только задумчиво поглаживая мою руку, проговорил:

— Я расскажу тебе одну сказку. Однажды жил на свете честный и трудолюбивый юноша, но жили они с матерью в бедности… Случилось так, что послала его мать на рынок купить на последние медянки немного риса и хлеба, но он увидел у одного продавца картину. На ней была изображена дева неземной красоты. Юноша тот забыл обо всем на свете, потратил последние деньги, но забрал картину себе…

Изумленная, согретая, растерянная и почему-то до жути счастливая я провалилась в сон под пересказ местной сказки по мотивам известной мне когда-то "Волшебной картины".

* * *

Вэйрин Эль-Шао

Она уснула. Он дождался, когда голова девушки упадет на подушку, а отливающие все сильнее медью волосы рассыплются по покрывало. Удостоверился, что ее духовное оружие исчезло из реального мира, и…

Он смотрел и не знал, почему никак не может встать и сдвинуться с места. Удавка стягивались всё туже, а он касался пальцами женского лица, отслеживал линию губ, жадно провожал каждый вздох и радовался, что она не сможет увидеть все те картины, которые ему так настойчиво подсовывает разум.

Змей не понимал человеческих раздумий и терзаний. Чего ты ждёшь? Давай утащим её в логово, совьем гнездо на двоих, будем брать эту самку с собой в небо. Она вкусно пахнет, добрая, хорошо дерётся. Что тебе ещё нужно?

Он не был ни хорошим, ни добрым. Возможно и порядочным по человеческим меркам не был. Если бы он знал только, что она смирится, что сможет пережить… Если бы не было у него перед глазами печальной участи матери. Тогда бы он не ломал сейчас голову над тем, насколько глупо будет во второй раз организовать исчезновение свадебных даров дома Сеи по дороге к жениху.

— Я мог бы так легко сломать тебя, — его ладонь легла девушке на голову, пальцы зарылись в густые волосы.

Грязные? Потные? Разве это важно?!

Острый подбородок, лисий разрез глаз. Вздернутый нос. Она улыбается, когда ей больно, смеётся, когда ей страшно, и даёт сдачи своим обидчикам. Она носится со своими новыми знакомыми, даже не осознавая, что каждый из них был бы готов выкрасть её и сделать своей наложницей, повернись всё иначе. Теперь, как ни удивительно, мальчишки её уважают.

Он дёрнулся, когда девчонка доверчиво прижалась щекой к его ладони и улыбнулась. Бесконечно одинокая, готовая даже ему поверить.

Будь всё иначе, он не шагал бы сейчас по самой грани долга.

— Действительно лисья дочь. И ведь человек по рождению, но именно лисья сущность вдохнула в тебя вторую жизнь. Как будто для неё ты была создана, — проговорил вслух.

Тихо мерцал фонарь на стене.

Он оскалился в темноту. Что значит чувствовать? Что значит — сострадать? И что значит — любить?

Раздвоенный язык мелькнул в воздухе.

Амулет кайтиша Амарлео тускло блеснул на тонком запястье. Кайтиш вёл свою игру — в этом не было сомнений. Но Ли Ссэ во благо — поэтому Вэйрин не стал ничего предпринимать.

— Не могу без тебя, — выдохнул, осознавая, как бьётся его сердце в такт сердцу девчонки. — Не. Могу.

Пальцы сжались в кулак. Не потому, что она — его жизнь. В буквальном смысле слова. Не потому, что так начертали боги, узы, зима. Она будет его. Он так решил. И он уничтожит любого, кто посмеет её коснуться.

Да, может, он не самое лучшее существо на свете. Но ей не достанется другого. Придется с этим смириться.

Змей склонился на спящей