Негодный подарок для наследника. Снежные узы - Мария Вельская

Вэйрин ощутил неприятное давление, но лишь коротко усмехнулся. Разум его для Владыки был закрыт.

— Но дело ведь не в крысах. Скорее уж в одной мышке с шоколадной шёрсткой. Не думал… что у тебя такой интересный вкус, сын, — мягко прошуршал хвостом Владыка.

Император пребывал в весьма радушном настроении, если можно было так сказать про верховного змея.

Алые одежды господина Цзиньлуна колыхнулись, заскользили по полу. Тот не шёл — плыл, буквально "обползая" вокруг своего отпрыска.

Между ними было много всего. Много обиды, злости, неприятия, обвинений, разочарования. Но, надо отдать должное этому змею. Он никогда не сдавался и не оставлял своих попыток наладить отношения с младшим сыном.

Порой он ставил Вэйрина в тупик.

Теперь же подростковый бунт прошёл, необходимость убеждать отца в том, что он лучший — исчезла. И Вэйрин Эль-Шао вдруг понял, что действительно уважает Владыку. Долг — это больно. Мальчишкой он этого не понимал.

— Мыши порой только кажутся таковыми, Владыка, — он потер грудь. Кольнуло. Потянуло. Заныло.

Ему вдруг стало безразлично, что именно скажет император. Ему нужно было вернуться в Конактум. Сейчас. Немедленно.

— Под мышиным мороком вдруг может оказаться кусачая и злая лиса, — он поклонился.

И совсем не ожидал услышать насмешливое и какое-то… домашнее?

— Иди уже, ша Вэйрин. И не забудь, что на каждую лисицу может найтись охотник, — заревом пожара и стоном поверженных врагов горели очи императора эль-драгхо, — приведи лисицу. Познакомимся. За фэйчи поблагодарю, никогда не мог понять, зачем их извели. — Просьба императора — всегда приказ.

Вэйрин замер. Осознал сказанное. Нет, это была не угроза. Скорее — предупреждение. Забота ли?

Тогда у него не было времени разбираться. Но с губ слетело то, что жило в душе:

— Благодарю… отец.

Он вернулся в Конактум так быстро, как только мог. Вовремя же…

Вэйрин Эль-Шао кивнул сам себе и жёстко улыбнулся, возвращаясь в настоящее.

Его ждал целитель Йонгши. И Вэйрин знал, что тот ему скажет. После стольких поисков они нашли предателя. Одного из них.

Он не стал пугать Ли Ссэ. Ни к чему ей знать. Целительница Тан Нуо теряла свою силу. Она нарушила клятву. Она хотела убить невинного. И эликсир подсунула девушке не случайно, перепутав, а вполне намеренно.

Их враг умел виртуозно задуривать головы и превращать озлобленных опустившихся существ в фанатиков.

Но он совершил ошибку. Оставил зацепку.

Лишь одно могло свести с ума целителя до такой степени, что он готов был бы рискнуть жизнью. Нарушить все клятвы. Уничтожить свою репутацию. Только то, что жить этому целитель оставалось и без того недолго. То, что хуже потери магии. Потеря змея. Своей сущности.

Это был след. Это было больше, чем намёк или улика.

Теперь он знал, что искать в старых хрониках. Все случаи потери сущности. Как трагические случайности — вроде болезни и тяжёлого ранения, так и намеренные попытки блокировки. И неважно, что ранее это считалось невозможным.

Если их враг нашел способ… А если этот способ использовали когда-то на нём самом? Что, если всё дело в этом?

Месть. Богатство. Власть. Три столпа любого преступления.

Вэйрин вскинул голову. Бросил взгляд на виновато застывшего в коридоре Шилиня Да-ни. С этим он тоже разберется.

И громко удовлетворённо зашипел.

Изморозью покрылись стены. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Крысок змей идёт кусать…

Глава 17. Учебные будни и подковерные интриги

Ли Ссэ

Не думала, что настолько популярна. И уж тем более не ждала процессии у двери, которая начала бурно радоваться моему освобождению из целительских "застенков". Вся наша группа. И даже откуда-то несколько магов с первого параллельного потока.

Я едва не прослезилась. Вот это признание, вот это любовь! Главное — вовремя выказать сочувствие и не подставиться преподавателю.

Шучу. Мне было действительно приятно видеть их.

И надменного Ри Лайо, и медведя Сён Мана, и шуганого тихого Шина, и даже магов…

Они беспокоились за меня. Они пришли сюда, игнорируя жёсткую дисциплину Конактума и чужие подначки. Даже самые злобные. Не всем нравилось то, что парни приняли меня в свой круг.

Да, я замечала некоторые взгляды. Да, понимала, что кое-кто не отказался бы сделать мне не самое приличное предложение. И всё же — я стала для них своей.

Только Шилиня не было.

Он пришел ко мне ранним утром. Дэйлун, обнаруженный на полу у моей постели, лениво прошипел что-то про малолетних идиотов, но выскользнул за дверь.

Дэй. Наставник. Может, он и бесился на меня. Может, учил жёстко. Может, когда-то презирал. Но сейчас мы… пожалуй, начали доверять друг другу. Уважать друг друга.

Я не обманывалась — слух у Лун-Луна был прекрасный. Услышать все, что происходило в палате, ему ничего не стоило.

Знал и Да-ни. Язва и циник, сейчас он казался разбитым и опустошенным. Непривычно бледный. Рассеянный. Разбитый.

— Я должен… — он закашлялся, прикрыл глаза.

Простое серое ханьфу скользнуло по полу.

— Ты ничего не должен, — покачала головой.

Чувствовала я себя на удивление хорошо. Я помнила всё. И ощущение присутствия Вэйрина, и его слова, и его прикосновения, и…

Он правда решил, что я поверю? Что целительницу, которая может что-то перепутать (с летальным для пациента исходом), будут держать в лучшем элитном учебном заведении империи?

Ограждает. Что ж, его право. Я в это не полезу. У меня есть другие дела, которые будут мне по плечу.

Передернула плечами — утро принесло зябкость, но чувствовала я себя прекрасно. Даже удивительно!

— Да-ни, — наверное, я не имела права обращаться к нему только по имени.

Но меня не поправили. Дело плохо.

Обостренное самобичевания — диагноз не из простых.

— Шилинь Да-ни. Ты мне ничего не должен. И ты не отвечаешь за действие того, кто сходит с ума от любви к погибшей женщине, — я протянула руку — и сжала чужую.

Холодная. Когтистая.

Золотые глаза блеснули удивлением.

— Откуда ты?..

— Знаю. — Коротко пожала плечами.

Наверное, решит, что от Эль-Шао.

— Ты не понимаешь, Лиси, — молодой мужчина коротко вздохнул.

А потом вдруг опустился на колени — я даже не успела дернуться, не успела его остановить, изумленная, ошарашенная. С ума сошел?!

Да-ни перехватил мою ладонь и поцеловал кончики пальцев. В этом жесте не было желания. Я не интересовала его, как женщина. Но это было… глубочайшее признание. Извинение. Вина? Желание… помочь. Искупить! Вот оно!

Я редко отдернура руку.

— Нет, Да-ни, — даже отскочила от него резко, — это ты не понимаеш-шь! Я не твоя сестра. Ты считаешь себя виноватым в её смерти? В безумии её жениха? Хочешь