Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

— Бояться — это нормально, — она рассеянно проводит пальцами по своим длинным волосам. — Когда Аурелию только забрали, я жила в страхе каждый день. Не сегодня ли я её найду? Не сегодня ли получу весть о том, где она находится, или, что ещё хуже, о её убийстве? Увижу ли я когда-нибудь свою дочь снова? — она смотрит на песок у своих ног. — Моя вера должна была быть сильнее моего страха. Когда начинали подкрадываться сомнения, я укрепляла в себе уверенность, что снова увижу Аурелию. И хотя на это ушло два десятилетия, она нашла дорогу домой. Ко мне, — Сильвейн улыбается, и у меня в груди всё сжимается. — Я верю, что мы снова увидим Аурелию. Что бы ей ни пришлось пережить, мы поможем ей это преодолеть.

Я глубоко вдыхаю, стараясь взять себя в руки и не дать эмоциям, подступившим к горлу, вырваться наружу.

— Как думаете, мидорианцы знают, где она?

— Не знаю. Но знаю одно: они будут с нами сотрудничать, — пожимает она плечами.

— Откуда такая уверенность?

По её лицу скользит усмешка.

— У нас есть драконы. Почти любого можно склонить на свою сторону, когда он оказывается лицом к лицу с драконом.

Я тихо смеюсь.

— В вопросах дипломатических миссий мы с вами мыслим очень похоже.

— Если сомневаешься — бери с собой дракона, — подмигивает она, и я вижу в ней столько от Шэй, что у меня перехватывает дыхание. Должно быть, она замечает перемену во мне, потому что жестом велит ложиться на свой тюк, а сама откидывается назад. — Спи, Атлас.

Неохотно я устраиваюсь в спальном мешке и заставляю себя закрыть глаза. Треск костра и шум волн, накатывающих на берег, в конце концов убаюкивают меня.

На следующее утро мы поднимаемся рано и летим в Мидори. Золотой дворец сверкает на солнце так ярко, что почти слепит меня, когда мы приближаемся.

Крики мидорианцев поднимаются к нам в облака. Что ж, нас явно заметили. Боюсь, сейчас нас встретят не слишком радушно.

Поскольку у мидорианцев нет драконов, нигде нет подходящего места для посадки, и мы кружим над городом в поисках, где бы приземлиться. Сильвейн указывает на дворец. На одном из самых больших балконов мы замечаем короля и королеву. Они машут нам, приглашая садиться в саду. Насколько я могу судить, место ничуть не хуже любого другого, и потому мы идём на снижение к ним. Когда все четыре дракона касаются земли, мы соскальзываем со своих ездовых зверей и с живым интересом наблюдаем, как к нам медленно приближается встречающая делегация. Но самих монархов среди них нет.

— Его Королевское Высочество, король Гаррен, хочет знать, кто вы и зачем прибыли в наш город? — спрашивает придворный, голос у него дрожит не меньше, чем колени.

Сераксэс рычит, обнажая клыки, и он отпрыгивает на несколько шагов назад. То ли ей не понравился его тон, то ли просто не понравилось, что он подошёл к нам слишком близко, но что-то её задело, и она не боится показать чужакам границы. Я похлопываю её по боку и провожу рукой вверх по чешуе к морде. Моё прикосновение далеко не чудодейственно, но, кажется, она принимает это успокаивающее движение. По крайней мере, на мидорианца она больше не рычит.

Я обхожу её, вставая между ним и Сераксэс.

— Я Атлас Харланд из Троновии, — начинаю, жестом подзывая к себе Сильвейн. — А это Сильвейн Базилиус-Сол. Нам нужно поговорить с вашим королём. Скажите ему, что это касается Иларии Шэй Китарни.

У придворного глаза чуть не вылезают из орбит.

— Идёмте, — он машет нам следовать за ним вверх по ступеням и внутрь Золотого дворца. — Ваши драконы будут здесь в безопасности, уверяю вас.

Я бросаю через плечо последний взгляд на четырёх драконов, прежде чем мы следуем за ним внутрь. Странно находиться во дворце среди бела дня. В прошлый и единственный раз, когда я ступала сюда, всё было под покровом ночи, и я не мог по достоинству оценить всё то величие, которым кичатся Китарни. Белый мрамор здесь повсюду, и везде, где только можно было добавить золото, они это сделали. Полагаю, это логично для резиденции под названием Золотой дворец.

Нас ведут по изогнутым коридорам, пока мы не оказываемся в гостиной. Я наполовину ожидал, что нас приведут к королевской чете в их тронный зал, но они выбрали более неформальную обстановку.

Как только мы с Сильвейн входим, двери за нами закрываются, оставляя нас наедине с королём и королевой. Мой взгляд мечется по всем углам комнаты, но ни стражи, ни слуг здесь нет. Похоже, мы и правда одни.

— Прошли десятилетия с тех пор, как я в последний раз видел, чтобы троновианец и ледяной эльф путешествовали вместе, — начинает король Гаррен, сцепляя руки. — И я уже давно не видел твоего лица, Сильвейн.

Я всё время забываю, что большинство тех, кто сражался в Великой войне, знают друг друга. Не уверен, сыграет ли это нам на руку или нет.

Сильвейн не предлагает ни дружелюбных, ни тёплых приветствий. Выражение её лица не меняется, оставаясь таким же стоическим и суровым, каким я привык его видеть.

— Гаррен, — она переводит взгляд на королеву. Под глазами той залегли глубокие тени, и кажется, она плакала до нашего прихода. — Керес.

— Зачем вы здесь? — хрипло спрашивает Керес, её налитые кровью глаза перебегают с одного из нас на другого. — Вы пришли убить нас?

Её вопрос застаёт меня врасплох.

— Почему вы думаете, что мы здесь, чтобы убить вас?

— Теперь мы знаем, кем на самом деле была наша Илария. — Гаррен обнимает Керес за плечи. — Она ваша дочь, — мягко говорит он Сильвейн. — Когда мы удочерили её, мы ничего не знали.

— Я знаю, — говорит Сильвейн, без тени эмоций. — Мой отец воспользовался вашим желанием иметь ребёнка, чтобы избавиться от наследницы, которая была ему не нужна.

— Подождите, — я поднимаю руку. — Как вы узнали? Есть только один способ, которым вы могли узнать эту новость.

Нижняя губа Керес дрожит, всё её тело дёрганое, будто она ждёт, что вот-вот воплотится какой-то ужасный кошмар.

— Он нам сказал.

— Он? — Сильвейн тяжело шагает вперёд. — Он — это кто?

— Бастиан, — шипит она. — О, это было ужасно! — рыдает она, хватаясь за голову и вцепляясь себе в волосы. — Он был чудовищем. Он убил его. Кровь была повсюду. Столько крови, — бормочет она, обхватывая себя руками и слегка раскачиваясь. — Столько крови.

— Бастиан был здесь? — настаиваю я, и надежда врывается