Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

По каменным ступеням шаркают шаги, и стражник рычит:

— Время вышло.

Меня захлёстывает паника.

— Бас, пообещай, что завтра будешь сражаться, — когда он не отвечает, я умоляю: — Ты нужен мне живым. Пожалуйста.

В ответ он дарит мне только печальную улыбку.

— Это тебе нужно жить, Шэй.

Когда я не подчиняюсь приказу стражника, он спускается вниз и начинает подталкивать меня к лестнице.

— Бас! Пообещай мне, Бас! Пообещай! — кричу я, пока меня силой тащат наверх.

Бастиан смотрит на меня, и в нём поселяется стоическая печаль. Я знаю этот взгляд. Он сдаётся, принимает свою судьбу. Но в нём есть добро, я знаю. Он не должен умирать завтра.

— Бастиан!

НИКС

Не потребовалось много уговоров, чтобы убедить Хани рассказать мне о своей сестре. Наоборот, она с явным энтузиазмом объяснила, где именно я могу её найти, если захочу размять ноги и пройтись по городу. Мои сомнения быстро развеялись, когда Хани заверила, что я буду в безопасности. Она даже предложила лично проводить меня до площадок для тренировки драконов, но я отказался от её щедрого предложения. Уверен, у неё есть дела поважнее, чем нянчиться со мной.

Часы. Мне потребовались часы, чтобы набраться смелости пройтись по Вашбехтэйну. Не потому, что я боялся, будто жители этого тайного королевства доставят мне неприятности, а из-за взглядов, которые, был уверен, соберу из-за своей внешности. Я использую одежду, которую оставляет мне Хани, чтобы скрыть бо̀льшую часть шрамов, но тот, что на лице, замаскировать трудно. К счастью, он с правой стороны, и я могу прикрыть лицо волосами.

Здесь жарко. Удивительно, но не жарче, чем в Мидори, хотя Золотое Королевство стоит у побережья. Благодаря тому, как расположены горы и утёсы, город скрыт от посторонних глаз, но при этом здесь великолепная циркуляция воздуха, и в городе сохраняется прохлада.

Я снова и снова прокручиваю в голове указания Хани, но всё равно умудряюсь заблудиться. Расспросив нескольких жителей Вашбехтэйна, я наконец нахожу драконьи сооружения. Я замираю на месте в тот самый миг, как в поле зрения появляется зиккурат6. Демон, Хани надо было просто сказать мне искать самое впечатляющее здание в городе, и я бы сразу пришёл сюда. Этот ступенчатый комплекс с разными уровнями тянет меня к себе, как мотылька к огню.

Здесь нет стражи, совсем как в Фэндруиле в Эловине. И снова — кто в здравом уме станет нападать на драконов? Я прохожу через открытую дверь, и арка надо мной возвышается метров на двенадцать, не меньше. Наверное, чтобы драконы могли свободно влетать и вылетать. Потолки высокие, а пространство внутри огромное. Здесь десятки песчаных драконов с золотой чешуёй и такими же золотыми глазами. Будто все они сразу замечают нового человека, их головы поворачиваются ко мне, и я останавливаюсь. Наверное, мне не стоило сюда приходить.

Знаю, что, если бы какой-нибудь незнакомец вошёл в загон Дрэксела, мой дракон наверняка захотел бы его заморозить. Я поднимаю руки в знак капитуляции.

Один из них рычит, и от этого дрожат кедровые балки под потолком.

— Простите, — отступаю я назад. Мне совсем не хочется злить ещё больше драконов, чем я уже успел. — Я искал кое-кого. Похоже, её здесь нет.

Хэйгар выходит из-за угла, прижав ведро к бедру. На мою виноватую улыбку она отвечает хмурым, глубоко укоренившимся недовольством.

— Что ты здесь делаешь?

Приветствие получилось совсем не таким, как я ожидал.

— Я-я-я искал тебя, — заикаюсь, мысленно проклиная себя за запинающиеся слова.

— Зачем? — вскидывает она бровь.

— Хотел поблагодарить за то, что ты спасла мне жизнь.

— А Хелиоса ты тоже собираешься благодарить? — сухо поддразнивает она. — Сомневаюсь, что он обрадуется неожиданному визиту.

Демон. Всё идёт совсем не так. Что мне, блядь, вообще с ней делать? Вот что бывает, когда пытаешься быть милым.

Когда не нахожу, что ответить, она фыркает и закатывает глаза. Затем взмахивает забинтованной рукой, велит мне идти за ней.

— Раз уж ты здесь, можешь хотя бы помочь.

— Что у тебя с рукой? — спрашиваю я, но она отмахивается от моего беспокойства.

— Просто царапина. Не стоит разводить из этого долгую историю.

Я борюсь с желанием расспросить её подробнее и просто иду следом.

— Я надеялся встретить тебя.

— Правда? — говорит она, хотя по её тону я сильно сомневаюсь, что ей и правда есть до этого дело. — И почему же?

— Не знаю, — морщусь я.

Она резко оборачивается ко мне и смеётся. Это ощущается как солнечный свет в холодный зимний день.

— Не знаешь? Похоже, ты потерялся сразу в нескольких смыслах, — она не даёт мне и секунды, чтобы ответить на её вскользь брошенное замечание. — Это Маршу. Дом всех песчаных драконов.

— Значит, здесь ты и проводишь всё своё время? — засовываю руки в карманы.

— Когда я не в дозоре с Хелиосом, я здесь, — кивает она.

— Невероятно.

Я чувствую на себе её взгляд и останавливаюсь.

— Ты, похоже, совсем не удивлён видом драконов.

— Не удивлён.

В голове всплывает Дрэксел. Я скучаю по нему сильнее, чем думал. Словно часть меня исчезла, и, чтобы снова стать целым, мне нужно вернуть её обратно.

— У троновианцев всё ещё есть Огнедышащие? — её глаза загораются от одной этой мысли. — Я думала, они все погибли в Великую войну.

— Насколько мне известно, так и было, — её замешательство тут же исчезает, когда я добавляю: — Но у меня есть Ледяной дракон.

— У тебя есть Ледяной дракон? — она хмурится, окидывая меня взглядом с головы до ног. — Как это возможно? — она указывает на моё лицо, где совершенно нет черт ледяных эльфов. — Ты не Базилиус.

— Это долгая история, — провожу рукой по волосам и тут же вспоминаю, что тем самым открываю свой новый шрам. Когда я пытаюсь снова прикрыть лицо волосами, она поднимает руку и останавливает меня. Ничего не говорит и не суетится вокруг этого, как я ожидал. Вместо этого она произносит: — У меня есть время.

Она протягивает мне второе серебряное ведро с нарубленными кусками мяса.

— Пойдём. Можешь рассказать мне всё об этом своём Ледяном драконе, пока мы кормим…

У меня отвисает челюсть, когда в поле зрения вперевалку появляется сияющий золотой дракон.

— Это что, детёныш?

— Мы называем их вылупышами, но да.

Из-за угла выскакивают ещё два вылупыша, и мои глаза расширяются от восторга и удивления.

— Их больше?