Дневник - Рита Лурье

Поэтому вела себя так беспечно и не поднимала вопрос о контрацепции? Таблетки при мне она не пила, но я объяснил это тем, что у неё, скорее всего, стоит спираль или что-то подобное, но, получается, заблуждался. Очень глубоко заблуждался.

Женщина за стойкой принялась нести какую-то умильную чушь, а мне резко стало так дурно, что я швырнул ей распечатку и ринулся искать уборную, чтобы прочистить желудок. Накрыло меня похуже любых магических побочек, и я никак не мог прийти в себя.

Я пишу это, и меня до сих пор трясёт.

Всю жизнь меня окружала ложь, но я искренне, по-идиотски наивно поверил, что с появлением Джуди этот кошмар закончится, и всё будет по-другому. Она всегда была лучом света во тьме, она помогала мне держаться на плаву в самые трудные времена, она была лучшим, что случалось со мной. Но, как выяснилось, даже свет маяка — лишь иллюзия, что ведёт к смертоносным скалам.

Наверное, я это заслужил. Джудит Дэвис — не спасение, а возмездие за всё, что я сделал. За маленькую девочку, что когда-то утонула в реке из-за меня.

С неё всё и началось.

Я долго умывался ледяной водой, и, взглянув на своё жалкое отражение над раковиной, с трудом удержался от того, чтобы не расколошматить зеркало вдребезги. Меня остановило появление какого-то незнакомого мужика. Он остановился за моим плечом, молча взирая на меня непроницаемо-чёрными глазами.

«Птица ты, иль дух зловещий», — прошептал я.

Он не ответил, и, одарив меня многозначительной улыбкой, вышел прочь. Я зажмурился и представил, как он, черноглазый монстр, сталкивается с Джуд, вернувшейся с приёма, и, вцепившись в её предплечье, ведёт её в какой-то безлюдный коридор, а там творит с ней что-то невообразимо страшное.

Он говорит:«Я лишь забираю то, что было мне обещано».

Я тряхнул головой, прогоняя жуткий, тошнотворный образ, и бросился следом, чтобы помешать. И налетел на Джуд собственной персоной. В её руках был телефон, она, видимо, уже собиралась мне звонить. Черноглазого нигде не наблюдалось.

«Что с тобой?» — спросила она, заметив, что на мне лица нет.

«Вирджиния умерла», — выпалил я.

«Ох, Итан, мне так жаль», — вздохнула она и заключила меня в объятия.

Мы вышли на улицу, где стоял такой тёплый, светлый день, что стало аж тошно. Я предпочёл бы, чтобы шёл дождь.

«Как всё прошло? — поинтересовался я, — что с тобой было? С ребёнком всё в порядке?»

«Да, всё хорошо, — заверила меня Джуд, — говорят, просто надо чаще бывать на улице и есть больше фруктов».

Первая часть фразы мне не понравилась, но я никак это не прокомментировал. Я всё смотрел на неё — прекрасную, милую, лживую тварь, и не мог поверить, что она могла так со мной поступить. В её лице не было и тени раскаяния. Джуди играла свою роль с непревзойдённым мастерством, словно брала уроки у моей покойной матери.

Выходит, я ошибся, и все они такие, без исключений.

«У меня отличные новости, — сообщила Джуд, лучезарно улыбаясь, — у нас будет мальчик».

«Слава Богу, — выдавил я, — а то я уже думал собирать травы для снадобья, чтобы не позволить ещё одной ведьме появиться на свет».

Джуди чуть заломила бровь.

«Не советую тебе сильно расслабляться, — сказала она, понизив голос, чтобы нас не слышали люди, снующие мимо, — ты же унаследовал магию, вдруг и он тоже? А вы, колдуны, куда хуже ведьм».

И причём тут я?

Лгунья!

Мне хотелось ударить Джуд, но вместо этого я её поцеловал. Я подумал, что смогу это принять, смогу полюбить её ребенка, ведь безумно люблю её. Выбора нет — без Джуди я всё равно долго не протяну.

В голове зазвучал насмешливый голосок Мэл:

«Что же, соболезную, Ит. История имеет свойство повторяться, да?»

Так тому и быть — мысленно ответил я.

10 августа 2012.

Конечно, довольно быстро мне захотелось отомстить, хоть немного мелочно отыграться, вот я и возобновил брошенные поиски родителей Джуди, правда пока осторожно и издалека. Для начала стоило ещё разок перетряхнуть архив Ковена.

Для Джуд у меня легко сыскалось объяснение — в наших придурковатых аристократических семьях так принято: прежде чем вписать в генеалогическое древо ещё одно имя, надо помянуть предков. Так сказать, отдать дань памяти, а заодно подумать, как назвать сына, соблюдая традицию.

Джуди сочла это ужасно скучным и ушла на улицу.

Прислушавшись к совету врача, она старается больше времени находиться на свежем воздухе и приводит в божеский вид сад, что превратился в непроходимые джунгли с тех пор, как я уволил садовника. Она гордо поведала, что окончила магистерскую программу по ландшафтному дизайну и знает в этом толк. Джуд даже прикупила себе перчатки в дурацкий цветочный узор и светлое платье, очень напоминающее крестьянское. Из-за жары она мигом сварилась в рубашке и джинсах, да и живот сильно подрос, что внесло коррективы в её манеру одеваться. Загорелая, в платье, с косынкой на голове и косой, переброшенной на плечо, вся в земле, Джуди выглядит просто-таки сногсшибательно, но мне по-прежнему больно на неё смотреть.

Я утешаю себя, что со временем это пройдёт.

И, как бы не было велико желание разузнать, кто же счастливый папаша, чьего ребёнка мне предстоит растить как своего, я держусь. Безусловно, я часто об этом думаю, но огромным усилием воли удерживаю своё любопытство в узде.

Я сразу исключил из числа подозреваемых Трэвиса Спенсера, вскользь упомянутого Джуд, и сконцентрировался на том из её «друзей», кто фигурирует в рассказах о её прежней жизни куда чаще — Рике, Рикардо Ривьере.

Подозрительно часто, я бы сказал.

«Надо же, — проговорил я, устроившись с очередным пыльным фолиантом в саду, чтобы украдкой приглядывать за Джуд, — а у мамы и её брата, оказывается, были разные отцы. Никогда не придавал этому значения».

«Ты никогда не говорил, что у Лорны был брат, начнём с того, — откликнулась она откуда-то из-за кустов, — а куда он делся?»

«Ведьмы его убили, — поведал я, опустив то, что мне открыла Вирджиния, — он узнал о магии, хотя не был ей наделён. Его звали Леонард. Как тебе это имя?»

«Имя покойничка — очень мило», — сказала Джуди.

«Ну, каждое имя носил какой-нибудь покойничек, — заметил я, — отца матери звали Майлз Рэдгрейв, он, вроде как, был британцем, а отца Лео — Джордж Аллен. О, Аллены мне где-то встречались. Верно! Джордж — бабушкин дядя. Мда… любили же в моей семье заниматься инбридингом».

«Это что?»

«Инцест по-научному, — продолжал я, войдя во вкус, — надеюсь, это не отразится на нашемребёнке. Не хотелось