Освободить 10-го - Хлоя Уолш

Её глаза округлились. — Ты… ты убьёшь его?

— Если он тронет тебя? Абсолютно, — подтвердил я мрачно. — И не пожалею об этом.

— Ты бы ради меня так сделал? — В её теле прошёл глубокий дрожь.

— Но почему?

— Потому что я люблю тебя, — настоял я, снова поцеловав её запястье. — И потому что я верю тебе, Лиз. — Переплёл наши пальцы. — Я верю, что он изнасиловал Киву. — Приблизился, приложил лоб к её и прошептал: — И я никогда не позволю этому животному сделать с тобой, Клэр или любой другой девушкой то, что он сделал с твоей сестрой. Но больше всего — с тобой.

— Почему именно со мной?

— Потому что я люблю тебя больше всех.

Я СНОВА ТОНУ

Лиззи

10 мая 2000 года

Крича моё имя на всё горло, Кива вворвалась в мою комнату.

— Элизабет, выйди немедленно! Мне нужно с тобой поговорить! Я неуклюже открыла дверь шкафа и осторожно выбралась наружу, охваченная паникой. — Прости, Кива.

— Он тебя трогал, Лиззи? — требовательно спросила сестра, отталкивая Марка, когда тот попытался её обнять. — Марк заставил тебя заняться с ним сексом?

Моё тело оцепенело, я подняла глаза на сестру, слёзы катились по щекам. — Я в беде?

— Она врёт, — прорычал Марк, так сильно толкнув сестру, что она упала на пол. — Скажи ей, что я тебя никогда не принуждал, сладенькая! Он схватил меня за руку и заставил встать. — Скажи же, сука!

— Не трогай её! — крича и рыча, Кива бросилась на него, царапая и рвала его. — Ты — чудовище.

— Я сломлен, — рыдая, он пытался прижать её к себе. — Мне нужна помощь, детка, я болен.

— Что ты с ней сделал? — продолжала кричать сестра, сбив его с ног. — Как долго это продолжается?

— Она сама этого хотела, клянусь, — умолял он, прижимая Киву. — Она всегда завидовала нам — тому, что у меня с тобой. Она — шлюха, детка. Твоя сестра меня дразнила. Ты даже не представляешь, на что она способна.

— Она ребёнок! — рычала Кива, отбивая бедрами его с себя. — Что с тобой не так?

— Ты никому не расскажешь, Кива, — плакал он, прижимая её руки к полу. — Пожалуйста, детка, пожалуйста. Я убью себя. Ты же не хочешь этого, правда? Ты хочешь, чтобы я умер, детка? Потому что именно это и случится...

Гарды не поверили мне.

Взрослые тоже.

Никто не поверил.

Кроме Хью — мой разум уверял — храбрый рыцарь верит своей даме.

Все остальные считали меня сумасшедшей.

Возможно, я и была.

Их уверенность в том, что я ошибаюсь, шокировала меня.

Она поколебала мою решимость.

Заставила усомниться в самой себе.

НЕ ДРУЖИ С НИМ БОЛЬШЕ

Лиззи

24 мая 2000 года

По мере того, как дни превращались в недели, память моей сестры начала постепенно уходить. Постоянный поток подносов с выпечкой и домашних запеканок, которые ежедневно приносили наши соседи, прекратился. Как и приход хорошо настроенных людей к нашей двери. Сегодня был месяц со дня её смерти, и никто даже не удосужился прийти к дому. С одной стороны, я была этому даже рада — я не думала, что смогу пожать руку ещё одному чужому человеку, не потеряв остатки разума — а их у меня сейчас почти не осталось. Единственным постоянным гостем был мальчик, чья рука держала мою.

Хью был единственным, кто продолжал приходить, и для меня его присутствие значило больше, чем всё сообщество Баллилаггина. Пусть весь город навсегда останется в стороне, если это значит, что я могу сохранить его рядом.

Если это значит, что этот мальчик останется.

— Где твой папа? — спросил Хью, отвлекая меня от мыслей. — Я не видел его машину на улице.

— О, думаю, он ушёл на работу, — пробормотала я, заправляя волосы за уши, наблюдая, как он ходит по моей комнате, складывает одежду и убирает. — Да, кажется, он так мне и сказал.

— Когда он ушёл?

— Сегодня утром. Думаю. — Мама в своей комнате. Хотя он и не нуждался в моих словах. Мы оба слышали плач, доносящийся изнизу.

— Могу я вывести тебя куда-нибудь сегодня?

Я покачала головой, откинулась на подушки. Мысль об этом заставляла меня содрогаться. — Не сегодня.

Он повернулся ко мне, его карие глаза были тёплыми и полными понимания. — Не паникуй, Лиз. Я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь.

Я облегчённо вздохнула. — Хорошо.

— Но однажды я тебя уговорю выйти из этой комнаты, — игриво добавил Хью, сокращая расстояние между нами. — Начнём со спуска вниз. — Он залез ко мне на кровать, игриво подмигнул и взял меня за руку. — А потом — в сад. — Он легко подтянул меня к себе на колени, обнял за спину и прижался щекой к моей. — Может, потом дойдём до моего дома.

— Нет. — Моё тело окаменело в его объятиях. — Я не могу.

— Не спеши, — он продолжил дразнить, целуя меня в голое плечо. — Твоей коже нужен солнечный свет. — Он поцеловал изгиб моей шеи.

— Подумай о витамине D.

— Нет, я не могу идти туда, — я выдавила слова, дрожа от прикосновения его губ. Да, я определённо чувствовала его поцелуи. Он был невинным, но моё тело реагировало совсем иначе.

Плохая девочка.

Злая девочка.

Грязная шлюха.

— Я не могу идти ни на какую улицу рядом с ним, — выпалила я, стараясь сосредоточиться на настоящем и заглушить его. — Я не могу идти в твой дом, Хью. Не когда он там. И он всегда там. — Извини. Хью долго молчал, потом тяжело вздохнул. Вместо того, чтобы спорить, как я полагала, он повернул меня лицом к себе на коленях. — Я люблю тебя, — сказал он, его глаза цвета виски пылали. — Я люблю тебя очень сильно. — Он поднял руки и нежно сжал моё лицо, поцеловал в лоб. — Скажи мне, что ты знаешь это, Лиз.

— Я знаю, что ты меня любишь, Хью, — я прошептала, сидя у него на коленях. — Но ты любишь