Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

Грудь освобождается, и я наконец могу дышать полной грудью; весенний воздух бьет в лицо, освежая и помогая прийти в себя. На долгом выдохе я взмываю высоко над школой. Высокие эвкалипты по периметру территории кажутся надежным укрытием, и я выбираю самый высокий, устраиваясь на верхних ветвях, которые раскачиваются под моим весом, словно маятник. Я осторожно переношу вес на ветку, крепко обхватив ее левой лапой и слегка придерживаясь правой для равновесия. Закрыв глаза, я делаю глубокий вдох, успокаивая крик израненной души.

Так нечестно, Регина, — доносится в голове голос Дикаря. Он принял волчий облик и теперь кружит черным пушистым клубком у подножия дерева. — Я не могу забраться так высоко.

Она бы не улетела туда, если бы нуждалась в твоем обществе, — осаживает его Коса. — Дай ей побыть одной.

Даже отсюда я чувствую, как Дикарь дуется, но в конце концов он укладывается на живот. К моему удивлению, Лайл тоже принял звериный облик — знак того, что он разделяет мою боль, а может, и свою собственную. Он ложится рядом с Дикарем, и оба они отворачиваются от дерева, словно охраняя его от врагов. Или от одного конкретного врага.

Коса прикуривает косяк и садится рядом с Лайлом, вытянув мускулистые ноги и прислонившись спиной к гладкому стволу эвкалипта.

Когда все трое устраиваются внизу, я перевожу взгляд на открытую синеву неба. По бледно-голубому небосводу лениво плывут редкие облака, больше вокруг ни души. Запустив клюв под крыло, я нащупываю зудящее место и с силой выдергиваю верхнее перышко. Эта вспышка боли кажется сладкой.

Сабрина и Минни спрашивают, не нужна ли им их помощь, — передает Дикарь, скорее всего, общаясь через кого-то из стаи.

Я и сама не знаю, что мне нужно. В груди поселилась глухая тьма, и кажется, ничто в мире не сможет ее разогнать. Я снова дергаю мешающее перо под крылом, и эта жгучая боль возвращает мне связь с реальностью. Перо остается в клюве, резкая вспышка прошивает тело, на краткий миг собирая воедино осколки мыслей. Выпустив перо из клюва, я провожаю его взглядом, а затем телекинезом отбрасываю за дерево.

Внезапное предчувствие заставляет меня оглядеть территорию академии. Из дверей столовой выходит высокая фигура Ксандера — с изодранным в кровь торсом. Он замирает на крыльце, не решаясь подойти ближе.

В этот момент Коса поднимается и направляется к дракону, его серебристые волосы колышутся на ветру, создавая подобие нимба. Зрелище довольно забавное, учитывая, что речь идет о Косе, самом мрачном жнеце, но мне сейчас не до смеха. Они затевают разговор, который мне очень хотелось бы услышать. Плечи Косы напряжены — явно видно, что ему противна сама мысль находиться так близко к Ксандеру и разговаривать с ним.

При виде их двоих сердце сжимается. Ксандер кивает и отмахивается, словно отвергая какое-то предложение, но я не могу разобрать слов по губам.

Они разворачиваются и расходятся в разные стороны, только Ксандер останавливается у входа в столовую, присаживается на ступеньки, достает косяк и прикуривает его прямо от пальца. Коса возвращается к подножию моего дерева.

В конце концов левая нога устает держать весь мой вес. Расправив крылья, я слетаю вниз и, тормозя взмахами, приземляюсь прямо на спину Дикарю. Он вскидывает голову, прижимая уши, а я плашмя падаю ему на спину, уткнувшись клювом в его теплую густую шерсть.

Подойдя ближе, Коса осматривает мою лапу.

Тебе нужно поберечь ее, Регина, — говорит он.

Мне нравится сидеть высоко на дереве.

Мой акула запрокидывает голову, вглядываясь в ветви над нами.

— В следующий раз я полезу вместе с тобой.

Правда?

Он смотрит на меня с улыбкой:

— Да, Регина. Ты же знаешь, мы сделаем все, что ты попросишь, и… — он примирительно качает головой, — полагаю, ты поймаешь меня, если я сорвусь.

— С чего бы тебе срываться? — подает голос Лайл. — После того как я видел тебя на спине… — он осекается, и вокруг него явственно сгущается облако отвращения.

Дракона — вот что он имел в виду. Годы, проведенные на спине Ксандера, научили Дикаря и Косу уверенно держаться на любой высоте.

Я лишь устало и глухо щелкаю клювом.

Дайте ей поспать, — ворчит Дикарь. — Она измотана.

* * *

Ближе к вечеру я просыпаюсь в телевизионной комнате, уютно устроившись в объятиях Лайла. Дикарь вовсю крутит у меня под носом ароматным круассаном с ветчиной и сыром, довольно скалясь.

— Ну вот, я же говорил, что сработает. Она обожает их. — Он отламывает кусочек и подносит к моему клюву. Я выхватываю угощение из его пальцев и жадно проглатываю. Дикарь облизывает пальцы и протягивает мне следующий кусок.

Лайл успокаивающе поглаживает мои крылья.

— Скоро все соберутся на речь Ксандера. Ты хочешь присутствовать там в человеческом облике или орлицей?

Как я могла забыть об официальном извинении, которое должен был подготовить Ксандер? Я тяжело вздыхаю:

Наверное, в человеческом.

Я перекидываюсь прямо в его руках, поджав человеческие ноги и устраиваясь на коленях у Лайла. Он крепко прижимает меня к себе, зарываясь носом в мои волосы и глубоко вдыхая их запах.

— Ангел, ты ведь знаешь, что можешь рассказать нам обо всем, что произошло. Обещаем, мы сдержим себя.

— Как вы можете это обещать? — тихо шепчу я, перебирая пальцами кусочек выпечки. — Откуда мне знать, что вы не захотите прикончить его?

— А разве ты сама не хочешь его смерти, Регина? — спрашивает Дикарь. — Ты имеешь на это полное право.

Грудь снова сдавливает, сердце бешено колотится, словно силясь вырваться наружу. Я крепко сжимаю кулаки, пытаясь остановить подступающую дрожь.

— А где Минни?

Спустя пять минут Минни и Юджин заходят в комнату, оставив Йети и Мардука с Дикарем и Лайлом в столовой. Юджин обходил территорию вместе с анимами с тех пор, как Ксандер исчез на вторую половину дня, а потом Стейси водила его навестить Ракель.

Моя тигрица присаживается на диван рядом со мной.

— Там внизу вовсю жарят попкорн, — задумчиво тянет она. — Запах стоит на всю академию, аж до третьего этажа доносится. А кто-то вообще устроил вертел на лужайке перед входом. Понятия не имею, кто это разрешил.

У нее почти получается вызвать у меня улыбку, но я лишь слабо качаю головой:

— Мне сегодня совсем не до смеха, Мин.

Она берет меня за руку и откидывает голову на спинку дивана.

— Знаю. Еще бы мне, блядь, не знать. Я бы такого и злейшему врагу