Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

По щеке катится одинокая слеза.

— Я не справляюсь с этой болью, Мин. Просто не могу.

Она прижимает ладонь к собственной груди.

— А у меня вот здесь все болит. Словно внутри что-то разорвалось, и эти рваные ошметки беспомощно полощутся на ветру. Как пальцы, которые тянутся к кому-то, кто никогда не протянет руку в ответ.

У меня не поворачивается язык рассказать ей о последней встрече с Титусом. Она и так прекрасно знает, что он за человек. Я быстро смахиваю слезы.

— И что нам, блядь, делать? Часть меня просто не хочет жить, Мин. Каждый раз, когда я смотрю на него, я…

— Кажется, будто все разбивается заново, я знаю, — она обнимает меня, прижимаясь своим виском к моему. — Мне даже не приходится видеть Титуса так часто, а все равно больно до безумия.

— Он хочет прощения, Мин.

Минни тяжело вздыхает, обдумывая мои слова.

В этот момент в мои мысли проникает спокойный голос Лайла:

Чувство вины не дает права на прощение, Регина. Как не дают его пустые слова или речи на публике. Только его поступки покажут, можно ли ему верить.

Мне вспоминается то, что давным-давно, когда похитили Сабрину, сказал мне Коса. Суди мужчину по его делам.

— Ты готова? — спрашивает Минни.

— А у меня есть выбор?

Она задорно ухмыляется:

— Вообще-то да. Мы можем отменить весь этот балаган, если хочешь. Но… одна птичка по имени Мардук нашептала мне, что на это зрелище ты точно захочешь взглянуть.

Глава 86

Ксандер

Peer Gynt, Op. 23: IV. In the Hall of the Mountain King — Edvard Grieg

Прошло уже больше века с тех пор, как дракона в последний раз видели в рабском ошейнике. Предки наверняка переворачиваются в гробах, но я с упрямой решимостью лечу сквозь предвечернее небо навстречу цели. После того как я отметился у Селесты, мне потребовался час лету на драконьих крыльях, чтобы добраться до места, куда Коса приказал мне внедриться сегодня перед речью.

Понятия не имею, помогает он мне или пытается сжить со свету, но в любом случае я готов. Обычно для подобных миссий против высокоранговых зверей мне требовалось хоть какое-то прикрытие, и зачастую со мной шли и Дикарь, и Коса.

Но Коса хочет меня проверить. И, скорее всего, жаждет увидеть мою кровь.

Особняк представляет собой багровое строение. Под этим палящим солнцем его, судя по всему, красят регулярно, раз цвета остаются такими яркими, и благодаря этому я замечаю дом издалека. Для начала здесь требуется скрытность, поэтому я закладываю вираж позади поместья, приземляюсь в зарослях кустарника, перекидываюсь в человеческий облик и натягиваю военный камуфляж.

Целый час я пробираюсь сквозь душный буш, таща на плечах тяжелый рюкзак и то и дело утирая пот со лба. К тому моменту, как я добираюсь до окраины поместья, я уже по уши раздражен и готов пустить кому-нибудь пулю в лоб.

Весьма кстати, что на подступах к дому в кронах вечнозеленых деревьев прячутся трое снайперов. Они сидят в звериных обличьях, одна пришлая змея и два хищных пернатых, отлично замаскировавшись на высоте, а их оружие уже закреплено на специальных самодельных подставках. Если бы я не слышал стук их сердец, то мог бы и не заметить.

Пиу-пиу-пиу, мысленно проговариваю я, словно пытаясь притвориться, будто Дикарь сейчас со мной.

Оставаясь вне зоны их видимости и теплового зрения змеи, я достаю телефон и привожу в действие небольшой заряд, который заложил в нескольких сотнях метров отсюда. Для человеческого уха взрыв слишком тихий, но его вполне достаточно, чтобы привлечь внимание снайперов — их головы тут же дергаются в сторону хлопка.

Я пользуюсь моментом и с помощью телекинеза выдергиваю из ветвей первые две винтовки. Птицы успевают издать предупреждающие крики, но те резко обрываются: я перехватываю одно из ружей и пускаю обеим тварям по пуле точно между глаз. Змее приходится перекинуться в человека, чтобы сделать выстрел, и к тому моменту, как я переключаюсь на него, он уже спускает курок. Я ухожу из-под удара, вовремя перекатываюсь в сторону и стреляю по его голой заднице прямо в левую булку. Раз уж пушкам сегодня суждено стать моим прикрытием — как бы ни было противно зверю вроде меня таскать с собой огнестрел, — я заставляю два ствола парить перед собой в полной боевой готовности. На чугунных главных воротах красуется фамильный герб, а сами они заперты магией. Я замираю перед ними в раздумьях.

Кожа зудит от дикого желания поскорее вернуться в академию. Ей нужен дракон для защиты, а это значит, что мне нельзя здесь прохлаждаться.

Скрытная атака, которую я изначально планировал, отняла бы не меньше часа. Но есть и другой путь…

Я швыряю винтовки в кусты, подхожу к домофону и жму на кнопку звонка.

— Кто там? — раздается резкий голос.

Я машу рукой в объектив камеры.

— Это Ксандер Дракос. Пришел выпить чаю с хозяином дома.

— Мы вас не ждали.

— Передайте ему, что у меня есть сведения о Косе Харкорусе, если ему интересно.

Наступает минутная тишина, после чего ворота со скрипом распахиваются, и я уверенной походкой направляюсь по прямой подъездной дорожке к дому. Из дверей выскакивают две птицы, целясь в меня из автоматов.

— Как ты прошел мимо снайперов? — орет один из них.

Я оглядываюсь по сторонам с недоуменным видом.

— Простите? Каких еще снайперов?

— Живо внутрь!

— Да я как раз туда и шел, — растягивая слова, бросаю я и переступаю порог арочного входа.

На той стороне меня дожидается Дэмиен Агнис в белом костюме в окружении восьми охранников — по четверо с каждой стороны, и красные точки лазерных прицелов их пушек уже упираются мне в голову. В последнее время он трусит. Я еще никогда не видел анимуса с таким количеством охраны, и, честно говоря, это выглядит жалко.

— Ты в розыске, — сурово выговаривает мне Дэмиен. — Где ты пропадал?

— С твоей стороны очень мило так беспокоиться обо мне. — Я лениво разглядываю свои ногти, делая еще шаг вперед.

— Стоять на месте! — рявкает один из охранников.

Я послушно замираю, улыбаясь им и разводя руки в стороны, словно благодушный правитель.

— Как скажете.

— Что тебе нужно на самом деле? — спрашивает Дэмиен. — Я знаю, что никаких сведений о Косе у тебя нет. Он не принял тебя обратно в стаю.

— Ты всегда отличался умом, — киваю я. — Я пришел, чтобы забрать нимпинов.

— Что? — выплевывает он. — Они — моя собственность.

— Знаю. Вот только теперь я хочу,