Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

— Ой, прекрати, — вмешиваюсь я. — Я и сама могу это сделать.

Ксандер закатывает глаза.

— Разве это твоя работа?

— По-моему, ему лучше спать в коридоре, — бормочет Лайл, выбираясь из постели — без сомнения, чтобы принести воды. Не уверена, есть ли у нас вообще бинты для моего колена.

— Если мы и забыли про эти мелочи, — ворчит Дикарь, — то лишь потому, что твоя мерзкая рожа нас отвлекла. Опять ты во всем виноват.

— Подтяни штаны, Дикарь, и не позорься, — парирует Ксандер.

Дикарь резко поворачивает голову ко мне и умоляюще складывает ладони, словно молится:

— Регина, ну пожалуйста, можно я его убью?

— Честно говоря, я просто хочу почитать книгу в тишине, если вы не против? — Я выразительно выгибаю брови, глядя сначала на Дикаря, затем на Ксандера, который откидывает голову на подушку. После этого я поворачиваюсь к Косе: он уже протягивает мне блистер с обезболивающим.

Я целую его в щеку и забираю таблетки. Когда возвращается Лайл с водой, я глотаю оксикодон и открываю первую главу своего пошленького романа про ведьм.

Ехидный голос Ксандера громом раскатывается по притихшей комнате:

— И кстати, там остался всего один тампон…

— За прокладки отвечаю я, ах ты гигантский слепой ублюдок! — взрывается Дикарь.

— Ну и кто тогда отвечает за тампоны? — бурчит Ксандер. — Свою работу этот кто-то делает хреново.

— Почему бы тебе не удавиться собственным ошейником? — подает голос Лайл, чем немало меня удивляет. — Сделай всем одолжение.

— Не переживай, я уже думал об этом, — бормочет Ксандер, после чего поворачивается на бок и, судя по всему, засыпает.

— Он что, ждет, что мы его пожалеем? — с искренним недоумением спрашивает Дикарь. — Лично мне на него насрать, и так будет всегда.

— Мне тоже, — тихо отзываюсь я, глядя на спину Ксандера.

Глава 83

Упырь

— Ну, оно определенно знает, что делает.

Мейс Нага, Флорес и драконица Франческа Хеллфайр наблюдают за тем, как заново отстраивается башня поместья Дракосов. Я стою позади них, крепко скрестив руки на груди, и с огромным интересом слежу за мощной драконьей магией. Если я построю себе такой дом, будет ли он тоже обладать магией? Эта мысль интригует.

Флорес не стал торопиться и позвал нас лишь спустя время после того, как Ксандер, судя по всему, спас змейку. То есть, Мейс был без ума от счастья в тот день, когда деньги перевели на его счет, да и после сделки мы сосредоточились на других вещах, так что местонахождение Аурелии его особо не волновало.

Но затем здесь появилась Коллекционерша, дрожащая от ярости, и потребовала разговора с хозяином дома. Только тогда Флорес созвал нас всех на совет.

Флорес Дракос поворачивается ко мне, его лицо искажено дикой злобой.

— Слухи о том, что Ксандер вернулся в Академию анимусов, не могут быть правдой.

— Это правда, — просто отвечает Мейс. — Наши шпионы там еще ни разу не ошибались. Он был там, и разговаривал с Селестой Агнис.

— Было бы куда проще, если бы он просто захотел оставить ее себе, — сухо замечает леди Гиена. — Но похоже, этот глупый мальчишка снова переметнулся.

— «Глупый» — это еще мягко сказано, — шипит Коллекционерша. — «Мертвый» — вот подходящее слово. Мне понадобятся месяцы, чтобы восстановить мою собственность!

— Ты получишь щедрую компенсацию, — говорит Флорес, — если план сработает как надо.

— Они даже не поймут, что произошло. — Коллекционерша оскаливается в улыбке, и от этого у меня по коже бегут мурашки. — Никто из них не сможет это остановить, верно, леди Гиена?

— Именно так. — В отличие от крокодилицы, лицо пожилой женщины смертельно серьезно, и именно это заставляет мои клыки исходить слюной сильнее всего.

Глава 84

Ксандер

Skin and Bones — David Kushner

Среди ночи меня будит собственный чуткий слух: тихий — но для моих ушей оглушительный — стон Аурелии заставляет меня мгновенно насторожиться. Во сне я повернулся лицом к большой кровати, и если я сейчас открою глаза, то они осветят всю комнату, поэтому я лежу зажмурившись и внимательно прислушиваюсь. По напряжению в ее горле я понимаю, что она пытается не шуметь. Еще я слышу резкий вдох Косы и его учащенное сердцебиение.

Лайл и Дикарь по-прежнему крепко спят, их ровное и медленное дыхание свидетельствует о глубокой фазе медленного сна.

Любопытство просто сжирает меня. Прямо-таки гложет изнутри, так что я слегка приоткрываю одно веко, иду на чистый риск.

От увиденного у меня так и текут слюнки. Глаза Косы закрыты, голова запрокинута, пока Аурелия постанывает, насаживаясь ртом на его пирсингованный член; нижние перекладины его «лестницы Иакова» поблескивают в луче света из моего глаза. Аурелия устроилась в идеальном для моего обзора ракурсе: она устроилась между разведенных ног Косы, а ее собственные длинные ноги свисают с края постели. Дыхание Косы становится прерывистым, пальцы запутались в ее темной копне волос. Она заглатывает его на всю длину, принимая до самого основания, балансируя на грани рвотного рефлекса, а затем подается назад и слизывает влагу сбоку.

Именно в этот момент она замирает, ведь ее открытые глаза замечают свет из моих.

Но она не останавливается. И взгляда от меня тоже не отводит. Словно зная, что это для меня чистая пытка, она шире приоткрывает рот, демонстрируя язык, который плавно очерчивает ствол Косы, и металл пирсинга отражает теплое золотистое сияние моих глаз. Поймав мой взгляд, она продолжает в том же духе, скользя ладонями по голому прессу Косы, слегка царапая кожу ногтями. Эти пухлые губы обхватывают головку, а затем она поддевает кончиком языка его «принца Альберта». Я медленно выдыхаю, борясь с искушением приподняться, чтобы рассмотреть их получше. Шелковая сорочка задралась на ягодицах, обнажая кожу. Хотя я и раньше видел ее тело, бредил им, этот миг кажется невероятно интимным, и я уже представляю, как подползаю к ней сзади, покрываю поцелуями прекрасные бедра и нахожу ее влажной и податливой. Комнату заполняет ее дурманящий, пьянящий аромат, который манит меня к себе.

Я и сам не замечаю, когда успел полностью открыть глаза, но сейчас они распахнуты, а я мертвой хваткой вцепился в собственный член. Глаза Аурелии впиваются в мои, улавливая это сияние и возвращая его мне назад. Веки соблазнительно прикрываются, когда она выпускает член Косы изо рта и снова пускает в ход свой греховный язык. Я не могу отвернуться и ничего не могу поделать со своим твердым, как обсидиан, членом, который пульсирует в такт бешеному сердцебиению. Я провожу