Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

Он приходит сюда каждый божий день, — раздается в моей голове мысль Лайла, — проверить, как Ракель. Ему удалось отыскать лучшего специалиста, тот приедет из другого штата через пару дней, чтобы провести осмотр. Он правда делает все возможное, ангел.

А я только что сделала ему еще больнее.

— Прости меня, — обращаюсь я к Дикарю. — Но этот груз я все равно буду нести сама.

Я беру его за руку, и мы возвращаемся в палату. Я опускаюсь на стул возле неподвижного тела Ракель и сжимаю ее ладонь. Дикарь садится рядом с каменным лицом.

Через десять минут возвращается медсестра для планового обхода, так что нам приходится уйти. Я молча сжимаю руку Дикаря, и он отвечает мне крепким рукопожатием.

После визита в клинику моя нога окончательно отказывается служить, и Лайлу приходится в буквальном смысле нести меня по коридорам Академии с помощью левитации. Я чувствую себя призраком: пальцы ног парят в двух сантиметрах над деревянным полом, я будто безвольно перемещаюсь в пространстве. В такие моменты хочется перекинуться в птицу, вот только старые коридоры Академии слишком узкие, чтобы расправить в них крылья.

— Наша директриса в последнее время не очень хорошо себя чувствует, — делится Лайл, пока мы поднимаемся в лифте к административным кабинетам. Похоже, Лайл снова занял свой прежний рабочий кабинет, но его старая квартира пустует — он живет вместе со своими назваными братьями. — Говорит, на духовном плане парности сгустилась тьма.

При этих словах у меня снова переворачивается все в животе. Я не пользовалась силой феникса со времен разборки в доме Коллекционерши, но прекрасно понимаю, о чем говорит Лайл. И я не могу отделаться от мысли, что и в этом виновата я.

Последствия того, что произошло между мной и Ксандером, расползаются во все стороны, точно ядовитые щупальца. Пострадало так много невинных людей.

Когда мы подходим к кабинету директрисы, она сама открывает дверь. На ее плечи плотно наброшена оранжевая шаль, под глазами залегли синеватые тени.

Встревоженная, я вглядываюсь в ее лицо и ауру силы вокруг нее. Ее магия кажется иссушенной, как стянутая кожа. Феникс внутри меня мгновенно откликается, вспыхивая золотым огнем и признавая ее боль.

— Аурелия, — приветствует меня Селеста, и, к моему удивлению, резко прижимает к себе. Почему в ее объятиях чувствуется такое отчаяние?

— Селеста, — тихо шепчу я.

Она берет мое лицо в ладони.

— Я должна сказать тебе очень многое, но главное — ни в коем случае не теряй бдительности.

Я всматриваюсь в ее золотистые глаза.

— О чем вы?

— Они причинили тебе боль, — говорит она. — Я знаю это. Я вижу это. Твоя внутренняя сила огромна, Аурелия, но не позволяй им погасить твой свет.

Глаза начинает щипать от слез. В этот миг передо мной явственно встают образы Селены и леди Дракос.

Лайл неловко переминается за моей спиной.

— Селеста…

— Нет, дай ей договорить, — обрываю я его. — Это важно.

Руки Селесты соскальзывают с моего лица и крепко сжимают мои предплечья.

— Ты видела его? Ты видела Лориана, пока была там?

Сердце пропускает удар.

— Да. Да, видела.

— Он жив? С ним все в порядке? — В ее глазах читается безумная надежда и страх.

— Да, жив. Я… я помогла исцелить его. — Ее руки бессильно опускаются, и она делает шаг назад, мгновенно побледнев как полотно. Я подаюсь за ней, испугавшись, что она упадет в обморок. — Он говорил со мной. Он был единственным лучиком света в том месте.

Селеста в ужасе прижимает ладони к губам.

— Ты могла бы показать мне его?

Я колеблюсь. Мое единственное воспоминание о нем сложно назвать приятным, но это отчаяние в глазах феникса заставляет меня кивнуть. Прежде чем передать ей телепатический образ, я коротко предупреждаю ее о его состоянии. Давненько я этого не делала, так что у меня уходит пара секунд, но по потекшим из ее глаз слезам я понимаю: она все увидела. Лайл осторожно усаживает ее в кресло.

— У фениксов нет предназначенных душой партнеров, Аурелия, — тихо объясняет она. — Мы блуждаем в одиночестве или выбираем спутников сами. Я встретила Лориана много лет назад, когда он… — ее взгляд на секунду задерживается на мне в немом понимании, — проходил через наши земли. — Ее плечи опускаются под неподъемным грузом прошлого. — Я знала, что он вернется, но Катерина тоже столкнулась с ним. И ослепла от своей одержимости. Я так надеялась, что он найдет меня первой, но…

К горлу подступает тошнота. Так вот почему Селесте настолько плохо. Дэмиен, например, и близко не выглядел таким раздавленным из-за мглы на ментальном плане связи.

— Я могу попытаться помочь вам? — вырывается у меня.

Директриса вздрагивает, в ее глазах читается понимание и крайнее удивление.

— Не думаю, что это…

— Позвольте мне попробовать, — настаиваю я. — Физически я здорова, как видите. — У меня чертова тонна других проблем, но с магией полный порядок.

Она едва заметно улыбается.

— Прошу тебя.

Я киваю, подхожу ближе и беру ее прохладную ладонь в свою. Моя сила мощным потоком устремляется к ней, страстно желая разогнать чужую тьму, раз уж не получается справиться со своей собственной. Селеста вздрагивает. Никакой явной физической болезни я не чувствую, но, как и в случае с леди Дракос, моя магия нащупывает нечто эфемерное и чужеродное и выжигает это.

Селеста сжимает мою руку и облегченно вздыхает, на ее щеках проступает румянец.

— Мне лучше, Аурелия. Хотя я даже не понимаю, что именно ты сделала.

— Я тоже, — признаюсь я. — Но какое-то исцеление определенно произошло.

— Спасибо. — Она долго и с глубоким интересом изучает меня, но под ее добрым взглядом я не чувствую себя диковинным насекомым, как это было в поместье Дракос. Пожалуй, теперь она по-настоящему видит меня — ведь она одна из немногих, кто знал Лориана.

Селеста трет глаза.

— К сожалению, есть еще кое-что, связанное с этим делом, что нам необходимо обсудить.

Почему-то я уже заранее знаю, о ком пойдет речь.

— Ксандер здесь, Аурелия. И у него есть к нам просьба.

Глава 81

Ксандер

Helvegen — Wardruna

Я лечу к Академии, сжимая Юджина в одной из когтистых лап, и сверху мы присматриваем за машиной Селесты, въезжающей в ворота. Я отбрасываю огромную тень.

Поскольку купол настроен против меня, то ничего не остается, кроме как приземлиться перед воротами и принять человеческий облик, бросив сумку прямо на асфальт. Охранники Академии вскидывают винтовки, и Юджин почему-то остается топтаться рядом со мной.

— Что, в меня стрелять