Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

в единственную местную гостиницу. Меня слишком раздражает хрипящая птица под мышкой и тот факт, что у этого заведения всего три с половиной звезды. Я машу кредитной картой, и управляющий поспешно выдает мне ключ, даже не спросив имени или документов. Вместо лифта я иду по лестнице — несмотря на долгий полет, нервы у меня натянуты как струны.

В номере я устраиваю Юджина в раковине ванной комнаты и насильно вливаю воду ему в глотку, после чего заказываю еду в номер и отмываю это существо.

Похоже, моя новая профессия — сиделка. Но вместо того чтобы злиться на Юджина, я ловлю себя на мысли: а как бы выглядела Аурелия, будь она курицей? Какого цвета были бы ее перья? Разноцветными или сплошь черными, как у ее волчицы?

Приносят еду, и я укладываю Юджина спать на диване, а сам подхожу с тарелкой к окну и всматриваюсь в ночную темноту, гадая, что сейчас происходит в Академии.

Я стою у окна всю ночь, боясь лечь спать, чтобы Юджин случайно не сдох у меня на руках. Я исцеляю его еще дважды и пою водой до тех пор, пока ритм его сердца не выравнивается, а в легких не исчезают хрипы.

К утру он просыпается и издает веселый кукарекающий клич, пусть его голос и звучит более сипло, чем обычно.

— Василиска ты бы все равно напугал, — успокаиваю я его, когда он испуганно на меня косится. — Ладно, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

Я отношу его к Академии с запиской, зажатой в клюве. Издалека я вижу, что охранники впускают его без лишних вопросов, по указанию Дикаря, которое тот дал еще во время нашего первого приезда сюда.

Кажется, будто с тех пор прошла целая вечность.

Час спустя Юджин гордо шествует через главные ворота с новым клочком бумаги в клюве. Я забираю его со страхом в душе, но новости оказываются хорошими.

Каким-то чудом Селеста Агнис соглашается встретиться со мной в городе. Сделав несколько кругов над Академией, мы с Юджином ждем директрису в ресторанчике при отеле. Петуху достается собственное место на детском сиденье прямо рядом со мной, и я пододвигаю к нему тарелку с зеленью.

Когда Селеста приходит, я поднимаюсь, чтобы поприветствовать ее.

— Выглядишь так же хреново, как я себя чувствую, — бормочет она, садясь на стул, который я для нее отодвигаю. Несмотря на летнее тепло, она укутана в тяжелую шаль с оранжевым узором.

— Я заслужил, — бурчу я в ответ.

На самом деле выглядит она вполне сносно со своим безупречным белым костюмом и сияющими рыжими волосами. Она всегда была привлекательной женщиной, просто сегодня она слишком бледная и двигается медленно. Но это меня по-настоящему тревожит — ей ни в коем случае нельзя вести себя как добыча в то время, когда сильные твари могут пойти войной на Академию. На Аурелию.

— Я знаю, что мое присутствие здесь нежелательно, — начинаю я.

Она не подтверждает и не опровергает мои слова, что само по себе является красноречивым подтверждением. Ее золотистые глаза изучают меня так, что мне становится не по себе.

— Даже не представляю, чем могу тебе помочь.

Я опускаю взгляд на пустую тарелку для хлеба и нервно тереблю тканевую салфетку на коленях.

— Тогда я перейду сразу к делу. Мне нужно знать, можно ли восстановить связь пары.

Этот вопрос повисает между нами, натягивая напряжение до такой степени, что все вот-вот превратится в пыль. Ее зрачки то расширяются, то сужаются, пока наконец она тяжело не выдыхает. И вдруг я замечаю это. Залегшие тени под ее глазами, тонкие венки у переносицы, неподъемную тяжесть, которую она тащит на своих плечах. Величественная птица, но смертельно уставшая. Она чувствует то же, что сделал я, — пусть и не так, как Аурелия, но тяжесть этого поступка давит на нее сполна. Ее боль — это тоже моя вина.

— Ты сделал выбор, мистер Дракос. Полагаю, ты пошел на это не просто так. Титус…

— Не сравнивайте меня с этим чудовищем, — цежу я сквозь зубы.

Она приподнимает брови.

— И тем не менее вы двое состоите в закрытом клубе, членов которого, насколько мне известно, во всем мире насчитывается только двое.

Эти слова бьют по мне, точно огненный удар в лицо. К счастью, в лицо мне прилетало уже немало — спасибо Дикарю.

— Я хочу восстановить ее, леди Агнис. Мне необходимо знать, есть ли способ. Я… совершил ошибку. Ужасную ошибку. Знаю, я этого даже не заслуживаю. Я не заслуживаю… ее.

В ее глазах мелькает сочувствие, и она долго и пристально разглядывает меня. Интересно, какое уродливое зрелище я представляю собой на уровне духовной связи?

— Никогда бы не подумала, Ксандер, что мы окажемся в такой ситуации. Во что превратился тот восторженный мальчик, которого я встретила много лет назад?

Я подаюсь вперед.

— Столько драконов за всю жизнь так и не находят свою пару. А я нашел. Это ведь должно хоть что-то значить, верно?

Она хмурит брови.

— Это значило многое. Но я не знаю, может ли это значить хоть что-то теперь.

Теперь, когда я все разрушил.

— В чем причина такой… перемены в мыслях?

Я перевожу взгляд на окно ресторана, где дневной свет почти режет глаза.

— Я кое-что осознал.

Она откидывается на спинку стула, и часть напряжения покидает ее тело. А затем она наконец произносит слова, которых я боялся больше всего на свете:

— Ксандер, наука не знает способов восстановить разорванную связь душ. По крайней мере, в этой жизни. Такого еще никто никогда не делал. Вы навсегда останетесь отсеченными друг от друга.

Глава 80

Аурелия

Звук собственного крика вырывает меня из сна. Я в панике бьюсь среди простыней, ноги ходуном ходят от дрожи, пока руки Лайла крепким кольцом не обхватывают меня.

— Ты дома, ангел. Ты в безопасности. Все хорошо.

Я судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь сориентироваться в темноте и цепляясь за сильные руки Лайла, пока он плавно покачивает меня из стороны в сторону. Я дома. Я дома. Ну конечно, дома. На шее нет ошейника, вокруг нет решеток. Дикарь успокаивающе поглаживает мои ноги, а Коса садится совсем рядом, прижимаясь щекой к моей щеке.

Их смешавшиеся ароматы и прикосновения быстро возвращают мысли в реальность. Я выдыхаю долго, со свистом.

— Простите.

Коса целует меня сначала в щеку, затем в брачную метку. Это приносит такое облегчение, о каком он и не догадывается.

— Мы так сильно любим тебя, Аурелия.

— На это нужно время, — произносит Лайл. —