Ее истерзанные звери - Э. П. Бали

Ей не хватает только короны.

Я немного прибавляю ходу и довольно быстро добираюсь до первого ряда, отрываю руки от пола и выставляю ногу вперед.

— Но-но! — прикрикивает на меня Дикарь, словно на бродячую псину, когда они с Клювом встают спиной к сцене, будто стражники. — Оставайся на коленях, предатель.

— Справедливо, — бормочу я, убирая ногу назад.

— О боже мой! — визжит Минни, указывая на Дикаря. — Юджин!

Аурелия ахает, и Юджин, вырвавшись из рук Дикаря, взлетает на сцену. Анимы начинают ворковать и плакать, обступив его. Когда каждая успевает его поцеловать, Аурелия прижимает его к груди. Но Юджин не желает там оставаться. Он спрыгивает со сцены, возвращается ко мне и замирает преданным часовым у моего плеча.

Дикарь раздраженно выдыхает. Анимы хмурятся, глядя на поведение петуха.

— Зачем ты пришел сюда? — спрашивает Коса своим характерным голосом, который легко разносится по комнате, где слышно даже падение иголки. — Какое право ты имеешь говорить с моей Региной?

— Возвращайся к своей семье, — огрызается Дикарь. — К тем, кого ты выбрал вместо нас.

Лайл рычит:

— К тем, кто набил тебе это клеймо, которое ты с такой гордостью носишь на руке.

Я перевожу взгляд на Аурелию, прислушиваясь к ней. Сердце ее бьется часто, хотя дыхание она сдерживает усилием воли, губы слегка приоткрыты. Мне не хватает ее каждый божий день.

— У меня нет никакого права, — говорю я ей. — Но я пришел сюда, чтобы попытаться искупить то, что совершил.

Как человеку искупить подобное? Как мне вернуть ее доверие после того, как я причинил ей такую сильную боль?

— Ничто на этой земле не сможет исправить содеянное мной, — продолжаю я. — Но я проведу вечность, пытаясь это сделать. И первый шаг — я отдаю себя в твои руки. — Я кошусь на Лайла через плечо. — Отдай ей то, что в сумке.

Лайл какое-то время пристально смотрит на меня. Он уже видел, что именно я предлагаю его Регине. Но я игнорирую его взгляд и снова поворачиваюсь к Аурелии. Она должна знать: я не бросаю слов на ветер.

Глава 82

Аурелия

Зрелище Ксандера Дракоса, который ползет ко мне так быстро, как может, отчаянно уставившись на меня, — это нечто такое, чего я и в самых смелых фантазиях не мечтала увидеть. У меня перехватывает дыхание, а руки начинают дрожать.

И тут к сцене со странным выражением лица подходит Лайл, запуская руку в сумку Ксандера. Коса делает шаг вперед, чтобы забрать вещь. При передаче тускло поблескивает золото, и внутри меня замирает что-то жизненно важное, пока Коса, напрягшись, держит находку перед моими глазами.

Золотой ошейник и цепь.

Коса поворачивает его так, чтобы я могла разглядеть выгравированную надпись, точно такую же, какая была и на моем.

СОБСТВЕННОСТЬ АУРЕЛИИ КОСТЕПЛЕТ

Шок и ужас пронзают сердце, и я резко вдыхаю воздух.

— Я не знаю, что с этим делать, — шепчу я.

— О, зато я знаю, — громко заявляет Минни, сжимая мое плечо.

— Мы все подкинем тебе идей, Лия, — добавляет Сабрина.

— А я могу составить пошаговый план действий с цветовой кодировкой, — кивает Стейси.

Я перевожу взгляд на Стейси: на ее красивом лице написано полное осознание всей серьезности момента. Затем на Минни — та смотрит не на ошейник, а в упор на Ксандера. Они понимают, перед каким выбором меня поставили. Что сейчас поставлено на карту.

Ксандер не шевелится, пока я взвешиваю все за и против. То, что он предлагает, просто уму непостижимо. Я кошусь на побледневшего Косу, который держит в руках этот кусок дорогущего металла.

Как такое вообще возможно? — спрашиваю я в мыслях наших суженых. — Это точно Ксандер?

О, это он, без сомнений, — тихо отзывается Дикарь. — До подобного только он и мог додуматься.

Дикарь прав, — ровно произносит Коса. — Только этот эгоист мог заказать себе ошейник из чистого золота, да еще и с рубинами.

Он преподносит тебе свое эго на блюдечке, Регина, — с явным удивлением в голосе говорит Лайл. — Добровольно.

Так мне принять его?

Губы Косы трогает едва заметная улыбка.

Он сам об этом умоляет.

Мой ошейник выглядел точь-в-точь так же. Он скопировал его намеренно. Так проявилось его желание искупить вину.

Я киваю с максимально королевским видом, какой только могу из себя выжать. Приходится крепко вцепиться в подлокотники кресла, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

— Наденьте это на него.

Кто-то в толпе издает ликующий клич, и в ту же секунду его подхватывают остальные, пока Дикарь берет ошейник и защелкивает на шее Ксандера. Звери в зале ревут от одобрения: они кричат, воют и топают ногами, а Дикарь берет Ксандера за поводок и гордо шагает вперед, выставив цепь напоказ, словно трофей.

Я протягиваю руку за золотой цепью, и Ксандер ловко, по-лягушачьи, запрыгивает на сцену, отчего Клюв и еще несколько человек прыскают со смеху. Коса перехватывает поводок и с благоговением передает его мне. Я принимаю цепь, а Ксандер устраивается у моих ног и преданно заглядывает в глаза, словно ждет одобрения. Я смотрю на звенья в своих руках.

— Я твой раб, — произносит он, перекрывая гул толпы. — И хочу, чтобы все это видели.

Минни за моей спиной медленно выдыхает.

— И ты будешь делать абсолютно все, что она пожелает?

— Все что угодно, — подтверждает Ксандер.

— Надо бы составить список, — бормочет Минни, пока Дикарь и Клюв поторапливают всех на выход.

— Завтра, — рассеянно отзываюсь я, глядя сверху вниз на огромного дракона, который не сводит с меня глаз. — Нам пора ложиться спать.

Друзья прощаются с нами, на прощание награждая Ксандера свирепыми взглядами. Йети берет Минни за руку на выходе, и я не могу не сочувствовать этому сибирскому тигру. Когда-то они с Ксандером дружили. Не знаю, затянется ли эта рана хоть когда-нибудь.

Одним-единственным поступком Ксандер уничтожил собственную жизнь, и, кажется, до него это наконец-то доходит.

— Регина. — От раздавшегося над самым ухом голоса Косы я вздрагиваю от неожиданности, но тут же мягко улыбаюсь ему.

— Пошли. — Золотая цепь кажется мне холодной и чужеродной вещью.

— Регина! — громко зовет Дикарь, распахивая объятия.

— Да, любовь моя?

Он так и сияет, подхватывая меня за талию и бережно опуская со сцены на дощатый пол.

— А можно завтра будет моя очередь?

Я понимаю, что он кивает на золотую цепь. Ксандер спрыгивает со сцены и, пока мы выходим из комнаты отдыха, ковыляет за нами на карачках, как медведь. На лице Лайла написано глубокое недовольство, и я с