Вершитель хаоса - Марина Адлер

Замечаю, как его тело напрягается, как он прекращает махать рукой, как его глаза расширяются. Он смотрит на мое лицо, покрытое черной и красной кровью теней. На мою одежду, разорванную и испачканную.

Хаос пытается что-то сказать, открывая рот, но слова застревают в его горле. Рука так и замирает. А улыбка исчезает полностью. Широкие мужские плечи вздрагивают. Лицо Хаоса искажается, и он резко опускает взгляд. Поздно, я успеваю прочитать на нем все. Слишком яркие эмоции, слишком резкие. Страх. Не за себя. За меня. Вина из-за того, что мне пришлось бежать от него, вместо того, чтобы найти поддержку. И в конечном итоге ужас из-за того, чем это могло закончится.

Я смотрю на него, дыхание все еще порывистое, сердце бьется в бешеном ритме боевого танца. Я вся в крови, в ранах, объята яростью, которая еще не схлынула полностью. Думаю, что теперь она никогда не покинет меня.

Он поднимает голову снова и в этот раз смотрит на меня так, будто видит впервые. Словно видит ту самую Элис, о которой говорил. Темную. Беспощадную. Под стать ему. Не девушку, которую спасал бесчисленное количество раз. Нет, больше — нет. Он смотрит на меня, как на человека, который отныне способен на все, чтобы выбраться.

Я отталкиваюсь от перил и снова начинаю подниматься по лестнице. Каждый шаг — это маленькая победа над собственным телом. Нога ноет с каждым движением все больше, но я не замедляюсь. Не позволю себе такую слабость. Внизу сразу раздаются его ответные шаги, и это раздражает меня больше, чем сама боль.

Хаос дышит тяжело. Я слышу это четко — его дыхание отзывается эхом в огромном пространстве, словно он борется с чем-то внутри себя. Может быть, с желанием просто схватить меня и вернуть назад. А возможно, с ужасом от того, что происходит. Я не заглядываю за перила снова, чтобы проверить. Просто иду. Вверх. Все выше.

— Ты ранена, — произносит он наконец, и в его голосе слышится не вопрос, а констатация факта.

Я издаю короткий, резкий смешок, который звучит почти истерично.

— Это не твое кошачье дело, — бросаю через плечо, не замедляя шагов.

Тишина. Долгая, натянутая тишина, которая кажется громче любых слов. Потом раздается его смешок. Низкий, почти нежный, но в нем есть что-то горькое.

— Твоя дерзость мне по вкусу, Элис, — говорит он, — но только не тогда, когда это касается твоего здоровья.

Я резко оборачиваюсь, словно Хаос не далеко внизу, а прямо за мной. Чувствую, как лицо непроизвольно искажается от гнева. Кровь теней все еще липнет к коже, и я уверена, что выгляжу как какой-то дикий зверь. Может быть, это и помогает стать более жестокой. Теперь я точно знаю на что способна.

— Оставь меня в покое! — кричу я, снова заглядывая за перила, и голос звучит так резко, что даже сама пугаюсь его. — Просто оставь! – разлетается эхо вокруг.

«О заботе вспомнил» — думаю про себя, но губы неизменно шевелятся в такт мыслям.

Он не отвечает сразу. Просто тоже медленно выглядывает за перила и смотрит на меня с выражением лица, которое больше не могу расшифровать. Синие глаза Хаоса немного мерцают в полумраке, становится еще больнее смотреть на него. Я вижу того, кого успела впустить в сердце и одновременно того, кто слишком быстро успел разочаровать.

Я снова разворачиваюсь и продолжаю идти. Мысли блуждают в голове, как спутанные нити. Я знала. Где-то глубоко внутри я знала, что он найдет меня слишком быстро. Что дом с тысячью дверей — это его владения, его территория, и он всегда будет знать, где я нахожусь. Но признать это вслух — значит признавать, что я не могу от него убежать. Что я не так свободна, как думала. Бессильна перед ним не меньше, чем перед Королевой или Принцем Пик

Шаги позади меня продолжают звучать, но они не приближаются. Хаос сохраняет дистанцию, и это почему-то раздражает еще больше. Он боится, что я войду в любую попавшуюся дверь, сбегая от него — догадываюсь быстро. Он старается быть осторожным, не пугать, будто не хочет давить. Но я знаю — это манипуляция. Еще одна его ловушка, только более изощренная.

«Нельзя думать об этом, — отсекаю я мысль резко. — Нельзя оправдывать его в своей голове. Это будет стоить мне свободы».

— Ты ранена, — повторяет он, и на этот раз его голос звучит еще мягче. — Твои шаги. Они выдают. Нога. Ты ранила ногу.

Я издаю смешок, который звучит больше как крик птицы.

— Я сама себя не ранила бы, — отвечаю, и свой же голос кажется чужим. Слишком холодным, жестким.

Долгая пауза. Я слышу только звуки наших шагов — мои, хромающие и неровные, его, размеренные, спокойные.

— Как ты выбралась из моей комнаты? — спрашивает он, и в его голосе звучит любопытство, смешанное с чем-то еще. Может быть, с восхищением? Или это мне просто кажется?

Я не отвечаю сразу. Продолжаю идти, позволяя вопросу висеть в воздухе между нами.

— Что, не понравилось? — наконец произношу я, и встречный вопрос звучит словно кнут. — Хотел держать меня там взаперти? А, точно, именно это ты и хотел делать. — Я всплескиваю в ладони, издавая звук, который эхом отскакивает от стен. Сарказм в моем голосе режет как лезвие.

— Нам нужно поговорить, — произносит Хаос уже серьезно. Его тон меняется так резко, что на мгновение замираю. — Нормально поговорить, Элис.

Я снова выглядываю за перила, и мое дыхание становится порывистым.

— Нам больше не о чем говорить! — кричу изо всех сил, чувствуя, как гнев поднимается волной, как голос дрожит от обиды. — Убирайся! Мы наговорились достаточно, чтобы я все поняла о твоих намерениях в мою сторону!

Слова вырываются из груди как раненый зверь, и я не пытаюсь их сдержать. Мне все равно, как я выгляжу в этот момент. Мне все равно, что думает Хаос. Я просто хочу, чтобы он исчез. А потом начинаю бежать вверх по ступеням, несмотря на боль в ноге. Каждый шаг причиняет страдание, но продолжаю и продолжаю бежать. Игнорирую звуки его шагов позади, которые не спешат, а просто преследуют.

— Тебе не убежать от меня, малышка, ты же знаешь! — кричит он вслед, и его