Вершитель хаоса - Марина Адлер

растущий с каждым пройденным мной этажом. И тогда неожиданно раздаётся звук крыльев. Что-то мелькает перед глазами. Сначала один. Потом второй. Третий. Я останавливаюсь и смотрю вверх, и мой разум на мгновение отказывается верить в то, что видят мои глаза.

Воробьи. Обычные, серые, ничем не примечательные воробьи, которые должны быть в моём мире, в Лондоне, в парках и на крышах домов. Они порхают между пролетами лестницы, их крылья отбрасывают тени на стены. Они поют — тихо, почти неслышно, но я слышу их. Слышу настоящих птиц, а не звуки этого проклятого места. Я падаю на ступеньку, и слёзы начинают катиться по моему лицу. Не от боли. От облегчения. От понимания того, что я не сошла с ума. Что эти птицы — знак. Знак того, что мой мир существует, что он где-то там, совсем рядом, за этим светом.

Встаю, вытираю лицо рукой, и начинаю идти быстрее. Почти бегу, несмотря на боль в ноге. Каждый шаг приносит новую волну боли, но я не замедляюсь. Не могу замедлиться. Свет становится всё ярче, всё ближе, и я чувствую, как пульс ускоряется, когда представляю себя снаружи в своем мире. Буквально вижу, как выхожу на улицу, как чувствую на лице ветер, слышу звуки города. Обнимаю Алекса, который ждал меня дома или бросился искать, подозревая, что я мертва или потеряна навсегда. Вижу себя в своей кровати, в своей комнате, где всё знакомо и безопасно. Ванную, горячую воду, лекарства, еду, воду, свою кровать, пахнущую стиральным порошком и цветочным ополаскивателем для белья. Каждую деталь представляю так, словно это уже здесь, со мной. Так сил становится больше. Мотивация идти растет.

Однако и про то, где нахожусь забывать нельзя. Двери вокруг становятся всё более странными. Одна из них полностью чёрная, без ручки, словно вход в саму тьму. Другая дышит в ритме с моим дыханием. Третья издаёт звуки, похожие на плач младенца. Но я не желаю их открывать. Мой взгляд возвращается к лестнице, к ступеням. Бра на стенах начинают тускнеть. Я замечаю это краем глаза — жёлтый свет становится всё более тусклым, всё более красноватым. Наступает ночь. Та самая ночь, когда из тьмы выходит чудовище.

Я замираю на мгновение, прислушиваясь. Где-то внизу, в глубине лестничного пролета, слышу звук. Не шаги. Что-то более зловещее. Шорох, словно что-то ползёт. Но я не ищу дверь. Не пытаюсь найти укрытие. Вместо этого я вытаскиваю кинжал из сумки и держу его в руке, чувствуя, как холодный металл холодит кожу. Вспоминаю, как Шляпник вручил мне это оружие, как рекомендовал бежать. Но я уже не хочу бежать. Я желаю сражаться. Поднимаюсь выше, держа кинжал наготове. Моё дыхание становится глубже, спокойнее. Я готова. Если это чудовище придёт за мной, то найдёт не испуганную девушку, а того, кто уже прошёл через ад не единожды.

Как раз в этот момент и раздаётся голос от которого вздрагиваю. Понимаю, что смелость была только в моей голове. На самом деле я до ужаса напугана даже одной мыслью, что придется столкнуться с этим порождением тьмы. Но раздражение быстро вытесняет ужас, хлынувший в кровь.

— Элис, малышка, тебе пора выбрать дверь для ночлега, — говорит Хаос, и в его тоне слышится насмешка, но она дрожит на связках от волнения. — Не хочу, чтобы ты встретилась с нашим ночным гостем. Он может быть не в настроении для светских бесед.

Я замираю. Голос раздаётся откуда-то сверху, с верхних этажей, но я не вижу его. Только слышу шаги, которые начинают медленно спускаться.

Мои пальцы сжимают рукоятку кинжала крепче. Я знаю, что если продолжу идти вверх, то встречусь с ним. И я не уверена, готова ли я к этой встрече. Но я также знаю, что если спущусь вниз, то потеряю свой шанс взобраться выше, быстрее прямо сейчас.

— Убирайся! — кричу я вверх, и голос звучит громче, чем ожидала. — Я не нуждаюсь в твоей помощи!

Шаги замедляются, но не останавливаются. Я слышу его дыхание, слышу, как он движется вниз по лестнице, медленно, словно у него есть все время в мире. Я отступаю назад, спускаясь на несколько ступенек. Мне нужно видеть его, когда он появится. Нужно быть готовой к атаке. Кинжал в моей руке кажется таким маленьким, таким хрупким перед лицом его магии, силы. Но это всё, что у меня есть. И я не уверена, что готова буду напасть на Хаоса. При одной только мысли о том, чтобы ему навредить, если это вообще возможно, передергивает.

Я спускаюсь дальше, не отрывая взгляда от того места, где должен появиться Хаос. Моё сердце бьётся в груди как сумасшедшее, но я не позволяю страху овладеть мной. Я уже прошла через слишком многое, чтобы сломаться сейчас. Шаги становятся всё ближе. Я слышу его дыхание, чувствую его присутствие, словно воздух вокруг становится гуще, плотнее. Но я не вижу его. Только слышу.

— И долго ты будешь спускаться? Это неразумно, Элис. Дай мне помочь тебе. Обещаю, что не стану тебя пленить, — выдыхает он, словно действительно раскаивается. Но я не верю.

Я спускаюсь по ступеням, и каждый шаг отзывается в груди учащённым ударом сердца. Мысли крутятся только об одном — Хаос позади. Он идёт вниз, следует за мной, и я чувствую его присутствие как физический вес. Воздух вокруг становится гуще, словно он сгущает его одной только своей волей. Я ускоряю шаг, хромая, но не останавливаюсь. Боль в ноге становится почти незаметной на фоне адреналина, который разливается по венам.

— Я серьёзно, Хаос! — кричу, не оборачиваясь, но чувствую, как голос дрожит от напряжения. — Если ты не уйдёшь, я войду в одну из этих дверей и не вернусь!

Пальцы скользят по перилам, ногти впиваются в них. Я смотрю на двери, мелькающие мимо — красные, жёлтые, чёрные, те, что дышат и издают странные звуки. Любая из них может стать моим спасением или моей погибелью. Но сейчас мне всё равно. Главное — уйти от него. Хаос смеётся. Этот смешок раздаётся откуда-то совсем рядом, почти на следующем от меня этаже, и я невольно вздрагиваю, теряя равновесие на ступеньке. Хватаюсь за перила, удерживаясь от падения, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— О, малышка, — произносит он, и в его голосе слышится не насмешка, а что-то более опасное — уверенность. — Ты думаешь, что я не смогу вытащить тебя из любой комнаты, если ты