Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

- Была, как не быть! Да только где-то за месяц до случившегося она оставила место и уехала к себе в деревню. Сказала, мать у неё при смерти: попросила расчёт и поминай, как звали, - ответил поверенный.

Итак, получается, что сущность уже была в доме… Но прошло столько лет. Почему она объявилась только сейчас?

Мы попрощались с Калибердой и вышли на улицу.

- Что думаете, Татьяна Фёдоровна? - поинтересовался Родин.

- Купец Солодов купил дом пятнадцать лет назад, - задумчиво произнесла я. - А смерти детей начались всего пару месяцев назад... Почему всё это время сущность не проявляла себя?

Полковник остановился, достал серебряный портсигар и закурил.

- Может, потому что сам купец всё это время не жил в этом доме? - предположил он. - Солодов ведь въехал в особняк только перед Рождеством. До этого он сдавал его в наём. А осенью он затеял большой ремонт и перевёз семью.

- Возможно, за это время там не жила ни одна семья с детьми… Или они были взрослыми, - догадалась я. – Но откуда же взялась Чёрная Нянька?

- Чёрная Нянька? - удивился Александр Васильевич.

- Да… Это дети так окрестили монстра, - с грустью усмехнулась я. – На рассвете купец вывезет детей, и мы с вами попробуем разобраться на месте.

Родин отвёз меня домой, и остаток дня я провела, меряя шагами библиотеку. Дмитрий не появлялся. Каждый стук колёс по мостовой заставлял меня бросаться к окну, но кареты проезжали мимо. Тревога становилась всё сильнее. Вот только предпринять я ничего не могла.

А когда на город опустились сумерки, посыльный доставил письмо от Победоносцева.

«Милостивая государыня Татьяна Федоровна!

С глубоким прискорбием и крайним возмущением вынужден констатировать, что Ваше пребывание в столице превратилось в череду непозволительных и опасных авантюр. Ваша самодеятельность в делах, затрагивающих интересы государственной безопасности, перешла всякие границы разумного. Завтра, ровно в час пополудни за Вами прибудет экипаж. Ожидаю Вас для дачи исчерпывающих объяснений. Если Вы полагаете, что Ваше особое положение даёт Вам право на произвол, то глубоко заблуждаетесь.

К. П. Победоносцев.».

Я равнодушно бросила исписанный лист в камин. Что ж, это было ожидаемо. Нас с Ириной ждала взбучка от обер-прокурора. Опустившись в кресло, я закуталась в плед и провалилась в сон.

Прасковья разбудила меня, когда за окном только забрезжил рассвет.

- Просыпайтесь, Татьяна Фёдоровна. Посыльный от купца Солодова пакет доставил.

- Приготовь мне воду помыться и крепкого чаю, - попросила я, пытаясь стряхнуть с себя остатки дремоты.

Когда горничная скрылась за дверью, я распечатала пакет. В нём лежали ключ и записка.

«Глубокоуважаемая Татьяна Фёдоровна!

Свидетельствую Вам свою нижайшую благодарность. Всё получилось, и я сумел увезти детей. Мы направляемся в деревню. Слуг я отпустил. Ключ прилагаю. Он от боковой двери, к которой можно попасть через сад, чтобы не привлекать внимания дворников и полиции. Вверяю дом и всё, что в нём сокрыто, Вашей мудрости. Надеюсь, у Вас всё получится.»

- Я тоже надеюсь, - прошептала я и, потянувшись до хруста в позвоночнике, накинула халат.

Родин появился, когда я допивала вторую чашку чая.

- Мои люди уже оцепили дом Солодова, оставаясь незаметными, - доложил он. - Инструктированы строго: никого не впускать и самим внутрь ни ногой, что бы там ни происходило.

- Тогда я не вижу смысла более задерживаться. Поедемте, Александр Васильевич, - я поднялась. - Я уверена, что это дело не из лёгких.

* * *

Экипаж остановился поодаль, на углу переулка, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мы с полковником незаметно прошли через узкую калитку, предназначенную для слуг, и оказались в небольшом садике. Казалось, окна особняка наблюдают за нами, пустыми глазницами отражая серую муть неба.

- Посмотрите, что это, - внезапно шепнул Родин, останавливаясь.

Я проследила за его взглядом – под кустом белело что-то бесформенное. Подойдя ближе, я опустилась на корточки. Это был петух. Крупная птица с оторванной головой лежала в неестественной позе. Кровь ещё не успела свернуться и ярко-алой лужицей растекалась по земле.

- Сущность в ярости... Дети выскользнули прямо из её лап. А значит, сейчас она опасна больше всего.

Я поднялась и, подойдя к неприметной двери, вставила ключ в замочную скважину. Александр Васильевич привычным жестом взвёл курок револьвера.

- Вряд ли он вам пригодится, - я тихо засмеялась. - Пулями призраков не испугаешь. Вы бы тогда уж лучше взяли крест, полковник.

Родин чуть заметно улыбнулся:

- Я и его взял, - он извлек из кармана кителя серебряный крест. - Освященный. В нашем деле, Татьяна Фёдоровна, лучше иметь при себе все виды аргументов.

- Очень разумно с вашей стороны, - снова хохотнула я и переступила порог дома.

Мы оказались в тёмном переходе, ведущем к узкой лестнице. Где-то наверху скрипнула половица, и взгляд полковника устремился к потолку.

- Что это?

- Она знает, что мы пришли, - я кожей чувствовала вибрирующую энергетику ненависти.

Половицы снова заскрипели совсем рядом, наверху лестницы.

- Уходим! – я увлекла Родина в сторону ближайшей двери.

Нырнув на кухню, мы плотно притворили за собой тяжёлые створки.

- Какие наши действия? – прошептал Александр Васильевич. - Вы взяли своё зеркало?

- Оно мне ни к чему, - ответила я. - Эта сущность не просто призрак. Это уже нечисть.

И в этот момент прямо над нашими головами из вентиляционной отдушины печи раздался голос, поющий колыбельную:

- Уж как сон ходил по лавке,

В чёрном саване, в удавке...

Дрёма по полу брела,

Землю хладную несла.

Землю хладную несла,

К Маше нашей забрела...

В тесну колыбель легла,

Машу ручкой обняла...

Обняла, да не пустила,

Очи девичьи закрыла.

Баю-баю, спи в земле

Баю-баюшки в венце…

Родин побледнел и, перекрестившись, зло произнёс:

- Когда мы закончим, я рапортую Победоносцеву, что нам срочно нужна прибавка к жалованью.

Глава 74

Я прижалась лбом к прохладной стене. Какая-то деталь этой истории ускользала от меня. Вот только бы понять: какая именно?

Тем временем песня оборвалась, но воцарившаяся в доме тишина казалась ещё более жуткой. Прошло несколько минут.

- Мне кажется, или из печки доносятся какие-то звуки? – прошептал Родин.

Затаив дыхание, я посмотрела на облицованную белыми изразцами печь. С чугунной плитой, духовками и огромным зёвом топочного отверстия. Звук доносился из глубины дымохода. Будто кто-то ногтями скрёб по внутренней кладке, пытаясь зацепиться за