Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

В детскую вбежали взволнованные Прасковья и Григорий, и я осторожно передала дрожащую девочку горничной:

- Фиме приснился страшный сон.

- Ох, бедное дитятко... Ну-ну, заинька, - заворковала Прасковья. - Сейчас мы всё исправим, все страхи лихо разгоним! Знаешь, что лучше всего прогоняет кошмары? Леденцы на палочках, с капелькой липового меда! Пойдём-ка на кухню…

Как только они покинули комнату, Дмитрий продолжил наш разговор:

- Игры закончились. Я должен поговорить с братом. Мы вместе решим эту проблему раз и навсегда.

- Но ты еще слишком слаб! – взволнованно произнесла я.

- Мой брат силён. Матушка тоже далеко не так проста, как кажется. Да и сила отца никуда не делась.

Взгляд мужа стал отчуждённым.

Я похолодела. Он снова собирался обратиться к тёмной части своего наследия!

- Нет! Не смей! - воскликнула я, вглядываясь в застывшее лицо графа. - Не нужно пользоваться ею! Мы найдём другой путь!

Но глаза Северского оставались ледяными и непроницаемыми.

- Я уже всё решил. А ты пока собирай вещи.

Дмитрий резко развернулся и вышел из комнаты. Меня же охватило ужасное предчувствие: чтобы победить одного монстра, он решил разбудить другого…

Прошло несколько часов. Фима успокоилась, а я металась по комнате, не в силах унять дрожь в руках. Нужно было что-то делать. Вот только что?!

Когда раздался стук дверного молотка, я бросилась вниз. Но это был не Дмитрий, а Александр Васильевич Родин. Полковник выглядел так, будто не спал несколько суток: осунувшееся лицо, круги под глазами. Я пригласила его в библиотеку, где налила полную рюмку коньяка и молча протянула гостю.

Родин выпил, после чего опустился в кресло. Его левая рука медленно разжалась, и я увидела на широкой ладони брошь. Изящная золотая веточка с жемчужными ягодами омелы.

- Мне вернули жену, Татьяна Фёдоровна… - тихо произнёс он, глядя на украшение.

А меня будто жаром обдало. В голове вспыхнуло воспоминание из прошлой жизни. Эта же брошь, завёрнутая в носовой платочек… Единственная вещь, оставшаяся от матери... Украшение у меня украли в первую же неделю моего пребывания в детдоме.

Если эта брошь передалась мне через поколения, то получается, Александр Васильевич — мой прямой предок??? Ничего себе… Вот это лабиринты судьбы!

- Как она? Всё в порядке? - спросила я, чувствуя к полковнику необъяснимое тепло.

Родин тяжело вздохнул, убирая брошь в карман.

- Ирине нужно год пробыть в монастыре. Она онемела. Это всё последствия ужасного колдовства Вальмонтов. Но Полина Андреевна сказала, что всё наладится. Ирина снова заговорит.

- Я очень рада за вас, Александр Васильевич, - я не выдержала и крепко обняла мужчину, почувствовав, как его плечи мелко задрожали. Полковник беззвучно и горько плакал.

Я гладила Родина по жёстким волосам и невольно улыбалась сквозь собственные слёзы. «Всё будет хорошо. У вас с Ириной ещё будут дети. Я тому доказательство, хоть вы об этом никогда не узнаете.»

Через некоторое время полковник пришёл в себя. А сделав ещё один глоток коньяка, окончательно взял себя в руки.

- Татьяна Фёдоровна, простите меня за эту невольную слабость. А теперь к делу, - произнёс он, доставая из внутреннего кармана сложенный лист бумаги. - Вот адрес поверенного Калиберды, как вы просили. Вам удалось ещё что-нибудь узнать в доме купца Солодова?

- Немного, - ответила я, принимая бумагу. - Надеюсь, этот Калиберда расскажет больше.

Внутри меня всё сжималось от беспокойства за Дмитрия, но я заставила себя спрятать эту тревогу в самый дальний уголок души. Сейчас нельзя позволить себе слабость. Если мне не удастся отправить монстра из дома купца в Преисподнюю, снова пострадают дети.

________________

*Перевод заклинания: Восстань, тьма, оставшаяся внутри тебя. .. Кровь моя, я взываю к тебе. Иди ко мне.

Глава 73

Поверенный Калиберда обосновался в районе бывших Мещанских улиц, неподалеку от шумного Кузнечного переулка. Его контора располагалась в старом здании с облезлой парадной, в которой стояло амбрэ из жареного лука и дешёвого табака. Мы поднялись на второй этаж и остановились перед дверью с медной табличкой: «А. П. Калиберда».

Постучав, я переступила порог и, вдохнув пыльный воздух, чихнула. Кабинет поверенного от пола до самого потолка занимали стеллажи, забитые папками и стопками бумаг, перевязанными бечёвкой. Из-за огромного стола, заваленного документами, нам навстречу выкатился маленький толстенький мужчина. Пышные, лихо закрученные кверху усы, маленькие глазки за толстыми стеклами круглых очков. Калиберда переводил взгляд с меня на Родина, одетого в мундир, и улыбка медленно сползала с его лица.

- Добрый день. Чем могу быть полезен, господа?

- Нам нужна информация о фабриканте Илье Несторовиче Балыкине, - сказал полковник, показав служебное удостоверение.

- А что такое? Что случилось? - заволновался поверенный. - Позвольте! Я свою работу выполнил чистейшим образом! Ко мне никаких претензий быть не может, всё по закону, всё по совести! Сделки оформлены, пошлины уплачены...

- Это не касается ваших дел, Аркадий Петрович, - оборвал его Родин. - Нам нужно знать, по какой причине Балыкин продал дом?

Поняв, что ему ничего не угрожает, Калиберда тут же расслабился. Он тяжело вздохнул и, сложив руки на животе, поведал:

- Ах, вот вы о чём... Печальная история, господа, крайне печальная. Балыкин продал дом сразу после того, как его дочерей-близнецов не стало. Илья Несторович буквально почернел от горя. Не мог он больше находиться в этом доме, просто не мог! А ведь была такая хорошая, крепкая семья! Я вёл их дела много лет. Балыкин даже затеял масштабную перестройку, когда девочки ещё были живы. Начал возводить новую пристройку… Правда, я тогда не особо понимал, зачем это? Планировка выходила странная — ни одного окна... Но, как говорится, хозяин - барин! Кирпич возили телегами, шуму было на всю округу. А потом - раз! - и девочки преставились. Илья Несторович стройку разом бросил и выставил дом на продажу.

- А отчего именно его дочери умерли? - спросила я, понимая, что всё началось гораздо раньше.

Аркадий Петрович пожал плечами:

- Да Бог его знает! После ужина играли у себя в детской, а потом сердце остановилось у обоих разом. Доктор сказал, смерть наступила от внезапного сильнейшего испуга. Но чего могли испугаться дети в своей комнате? Ерунда какая-то, честное слово.

- А что, у детей не было няньки? - подал голос Родин, нахмурившись. - Она что же, не видела,