Ведовская. Говорящая с тенями - Анна Лерн

что погружаюсь на дно глубокого заброшенного колодца, куда никогда не проникает солнце. Стены, обтянутые тисненым штофом, словно сжимались, стремясь поглотить любого, кто осмелится нарушить покой этого мрачного «склепа». Зеркала и фамильные портреты были накрыты плотным чёрным крепом, источая дыхание самой смерти, которая уже трижды пировала в этих стенах.

Слуга остановился перед двустворчатой дверью и, постучав, заглянул внутрь:

- Барин, к вам госпожа Ведовская.

- Проси! – услышала я зычный голос и переступила порог. Сидящий за столом купец поднялся мне навстречу. Крупный, широкоплечий, с окладистой чёрной бородой, он напоминал мощный дуб.

- Здравствуйте, Татьяна Фёдоровна. Проходите, присаживайтесь, - хозяин дома указал жестом на кресло и опустился на своё место. - Хорошо, что вы пришли. Больше нам помощи ждать неоткуда. Меня Саввой Артемьевичем зовут.

Я кивнула и попросила:

- Расскажите, что именно происходит в доме? Может быть, у вас есть какие-то догадки или предположения о том, что случилось с вашими сыновьями?

При упоминании детей купец вдруг обмяк, будто из его могучего тела выдернули стержень. Он обхватил голову руками и начал медленно раскачиваться из стороны в сторону.

- Не знаю я… Ничего не знаю… Смерть косит моих мальчиков. Сначала Алёшенька, потом Митенька, следом Ванюша…

- Скажите, а почему вы оставшихся ребятишек не увезли из этого дома? Почему они всё ещё здесь? – поинтересовалась я, испытывая жалость к этому мужчине.

Купец замер и поднял на меня взгляд.

- Думаете, мы не пробовали? Как только карета за ворота выезжает, дети синеть начинают… Хватаются за горло, задыхаются, пока их обратно в дом, в эту проклятую клетку не занесёшь! Привязаны они к этому месту невидимыми цепями… Вот и ждём, когда придёт черёд следующего.

- А можно поговорить с детьми, Савва Артемьевич? - тихо спросила я. - Порой дети видят то, что закрыто от глаз взрослых. Может быть, они знают больше? Или замечали что-то странное перед тем, как их братья заболели?

Купец тяжело вздохнул.

- Да расспрашивали мы их. Ничего не говорят. Но вы идите, конечно. Коли у вас дар есть, может, вам чего и скажут. Терять нам уже нечего, окромя оставшихся душ. Ефим! - крикнул он, и слуга тут же возник на пороге. - Отведи Татьяну Фёдоровну в детскую. И вели нянькам не мешать, пусть делает всё, что сочтёт нужным.

Мы снова пошли по мрачным коридорам. На этот раз путь лежал на второй этаж, в левое крыло особняка. Ефим приоткрыл дверь, украшенную резьбой с изображением птиц.

- Пришли, барыня.

Детская комната была просторной и залитой светом. Светлые обои с нежным рисунком полевых цветов, дорогие пушистые ковры, на которых лежали резные лошадки, оловянные солдатики и фарфоровые куклы в кружевных платьях. Среди этого богатства сидели пятеро детей: двое мальчиков-близнецов лет шести и три девочки-погодки пяти-, четырёхлетки и самая крошечная, трехлетняя сбились в кучку, напоминая испуганных птенцов. Слуга жестом показал двум нянькам, расположившимся чуть поодаль, выйти, и те, поклонившись, покинули комнату.

Я осторожно опустилась рядом с детьми и сказала, глядя на солдатиков:

- Какая славная армия. Но мне кажется, они очень устали от долгого похода и проголодались, - подняв одного солдатика, я аккуратно поставила его «на пост». – Наверное, девочкам стоит приготовить для воинов сытный ужин.

Дети придвинулись ко мне.

- У нас есть посудка… - самая старшая девочка показала мне столик с игрушечными чайными принадлежностями. – Мы можем устроить чаепитие.

- А животные у вас есть? – с улыбкой поинтересовалась я, и дети отрицательно покачали головами.

- У моей дочки есть щенок Зефир.

- А он кусается? – спросил один из близнецов.

- Нет. Он охраняет дом от плохих снов. А у вас есть кто-нибудь, кто охраняет ваши сны? – я вдруг почувствовала, как по спине пробежал мороз. В комнате был кто-то ещё.

Мальчик посмотрел по сторонам и тихо сказал:

- Она запретила нам говорить. Если мы не станем слушаться, она нас убьёт, как Лёшу, Митю и Ваню…

Я склонилась к нему и шепнула на ушко:

- Мне ты можешь сказать. Я умею выгонять таких непрошеных гостей.

Мальчик взглянул на меня испуганными глазами и ответил ещё тише:

- Она не гость… Она живёт в нашем доме.

- Ну так кто же она? Говори, не бойся.

Мальчик огляделся и заговорил:

- Чёрная Нянька… Она приходит, когда гаснет последняя свеча. У неё длинные-длинные руки, тонкие, как паучьи лапы, и белое лицо… Вместо глаз у неё две чёрные дыры. Она гладит нас по головам холодными пальцами и шепчет сказки...

Краем взгляда я заметила какое-то движение и медленно повернула голову. Из платяного шкафа тянулась рука, обтянутая серой, почти пергаментной кожей. Следом высунулось лицо, обмотанное грязным чёрным кружевом, сквозь которое проглядывала беззубая оскалившаяся в “улыбке” пасть.

____________

*C'est lui, mon vieux complice! - Это он, мой старый сообщник! (франц.)

Глава 71

Я закрыла глаза, а когда снова их открыла, ужасная гостья исчезла. Но неприятное чувство чужого присутствия всё ещё покалывало затылок.

И что же ты такое? На обычный дух не похоже… Прежде всего, необходимо узнать, откуда этот монстр здесь взялся. Такие не приходят просто так. Их либо призывают, либо пробуждают каким-то страшным поступком.

- Пойдёмте со мной, - улыбнулась я детям, беря младшую девочку за руку. – На улице такая замечательная погода.

Мы вышли в коридор. Няньки стояли недалеко от двери, о чём-то тихо разговаривая.

- Отведите их на свежий воздух, - попросила я. - Пусть немного погуляют во дворе.

Сама же поспешила в кабинет Саввы Артемьевича.

- Ну что? Удалось вам что-нибудь узнать? – в глазах купца читалось нетерпение. – Не томите, Татьяна Фёдоровна!

- Значит так. Я видела существо, которое живёт в вашем доме. И прежде чем изгнать его отсюда, мне нужно понять, откуда оно взялось.

- Матерь Божья… Иисусе Христе, спаси и сохрани… - зашептал Савва Андреевич, осеняя себя крестным знамением. - И когда же мы вздохнём спокойно, а, голубушка? Мочи нет уже и за детей страшно!

- Слушайте меня внимательно, - я понизила голос до шёпота. - Детей можно забрать из дома. Но только в тот час, когда за порогом пропоёт первый петух. В это время между светом и тенью нечисть слабеет. Зло не сможет дотянуться до детей за ограду вашей усадьбы.

Купец жадно ловил каждое моё слово, кивая.

- Сделаю... Всё сделаю,