Меня повело - Царина Вереск

тихий неуверенный стук. Дверь открываю не сразу. Сначала думаю — не открывать вообще. Но она стучит ещё раз. Тише.

И я всё-таки подхожу, дёргаю ручку.

Алина стоит на пороге. Маленькая какая-то сейчас. Смотрит на меня снизу вверх, и в её взгляде нет ни злости, ни привычной упрямости. Только тревога.

— Макс…

Я молча отступаю, давая пройти. Она заходит, осторожно, будто боится лишний раз задеть. Закрывает за собой дверь.

Тишина.

Алина сразу замечает руки и не только.

— Господи… — тихо выдыхает и подходит ближе. — Ты дрался?

Я пожимаю плечами.

Она берёт мою ладонь, аккуратно, почти невесомо. Пальцы тёплые.

Я чуть дёргаюсь, но не от боли. От ощущения.

— Больно? — шёпотом.

— Нормально.

Алина хмурится, проводит взглядом по сбитым костяшкам. Задерживается, будто пытается представить, как это было.

— Кто это сделал?

Я усмехаюсь.

— Какая разница.

Она поднимает на меня глаза. Смотрит прямо.

— Для меня есть.

Я отворачиваюсь.

— Алин, давай без этого.

Она замолкает. Но не уходит. Стоит рядом. И от этого становится ещё тяжелее.

Я чувствую, как внутри снова всё поднимается. Всё, что было сегодня. Вчерашнее, накопленное. Ссора. Фото. Слова.

Я резко выдыхаю, провожу рукой по волосам.

— Зачем ты пришла? — выходит грубее, чем хотел.

Она чуть теряется от вопроса.

— Я… — запинается. — Я волновалась. Ян заходил, сказал что ты подрался.

Я киваю. Медленно.

— Понятно.

Снова тишина.

Она делает шаг ближе.

— Макс, давай просто…

Не договаривает. Но я уже понимаю, что она хочет. Чтобы стало спокойно. Чтобы всё как раньше. Без разговоров. Без разборок. Без этих углов, об которые мы постоянно бьемся. Просто… мы.

Я смотрю на неё. Долго. Запоминаю каждую деталь — глаза, в которых сейчас нет защиты, губы, которые она слегка прикусывает от напряжения, руки, которые будто не знают, куда себя деть. И внутри вдруг появляется желание. Резкое. Почти отчаянное. Стереть всё это. Не думать. Не чувствовать.

Я притягиваю её к себе. Слишком резко. Она тихо выдыхает, но не сопротивляется сразу.

Я впиваюсь в ее алые губы, вдыхаю её запах. Знакомый. Свой. Знакомый до боли. Она всегда пахнет так, что у меня внутри все срывается. Моя. С самого начала — моя. И только моя. Чистым ангелочком была. Я трогать ее боялся.

Руки сами находят её талию, сильнее сжимают. Я целую её — быстро, жадно, почти грубо. Будто пытаюсь доказать — себе, ей, всему этому миру — что она здесь. Со мной. Что не потерял.

Она сначала отвечает. Но как-то… осторожно. Не так, как раньше. Я чувствую это. И это только сильнее раздражает.

— Макс… — тихо.

— Замолчи.

Я не останавливаюсь. Как будто если сейчас отпущу — снова всё вернётся.

С остервенением на стол ее усаживаю. На затылке волосы посильнее стягиваю. Поддается, голову запрокидывает. За плечи хватается. Трясется вся. И это только сильнее заводит.

Я настойчивее губы ее сминаю, требовательнее, не оставляя пространства, языками переплетаю. Хозяйничаю у нее во рту. Выпить пытаюсь. Покусываю. Хочу ее. Хочу эту мелкую заразу. Внутри все стягивается в тугой узел.

Здесь на этом столе поиметь ее. Разложить. Заклеймить. Забить что мне принадлежит. Моей является. Только со мной можно. Сам хочу убедиться. И себе доказать.

Она упирается ладонями мне в грудь.

— Подожди.

Я почти не реагирую. Ее слова мне не интересны, лишь ее стоны. Только сильнее прижимаю. Сминаю бедра. Поглаживаю ее стройные ножки, чувствуя, как она напрягается подо мной. Сам изнемогаю от желания оказаться внутри ее. Мне нужно ближе. Еще.

— Макс, стой. Остановись., - хрипит принцесса.

Я замираю. Смотрю на неё.

Глаза чуть затуманены, дыхание сбито, губы приоткрыты — она красивая сейчас. До боли. Такая, от которой крышу сносит.

— Что?

Она качает головой, отстраняется немного.

— Не так.

И вот это «не так» — как пощёчина.

— А как? — резко.

— Просто… — она запинается. — Давай поговорим.

Я коротко смеюсь. Глухо.

— Поговорим?

Она кивает.

— Да.

Я отворачиваюсь, провожу рукой по лицу. Сбрасываю с себя это состояние, которое только что накрыло с головой.

— Ты серьёзно сейчас?

— Макс, я пришла не за этим, — тихо.

Я резко поворачиваюсь обратно.

— А за чем? Пожалеть меня?

Она вздрагивает.

— Я переживала за тебя!

— А раньше не переживала, когда врала? — срывается.

Она сразу напрягается.

— Я не…

— Да ладно, — перебиваю. — Не начинай.

Она сжимает губы. Отворачивается на секунду, будто пытается удержаться.

— Я не хочу сейчас ссориться.

— А я, по-твоему, хочу? — голос повышается.

Пауза. Тяжёлая.

Она смотрит на меня. И снова закрывается.

— Я просто хотела быть рядом, — тихо., - Я думала для тебя это важно. Как и для меня.

Я качаю головой.

— Вот именно. Просто рядом.

Слово режет.

Она опускает взгляд.

— Если ты не хочешь, я уйду.

В этот момент внутри что-то дёргается. Но вместо того чтобы остановить…

— Может, и стоит, — бросаю я. Слишком жёстко. Слишком быстро.

Алина замирает. Секунда.

Потом кивает.

— Хорошо.

Смотрит в пол, будто потерялась.

А я стою. Смотрю. На эту хрупкость, на эту красоту, которая меня до сих пор с ума сводит...И понимаю, что опять сделал только хуже. Но сказать «останься»… Не могу.

Дверь в мою комнату скрипит.

— Макс?

Я дёргаюсь. Оборачиваюсь.

Мама стоит в проёме, щурится от света, который сама же и включила.

— Ой, ты не один? — переводит мама взгляд на все такую же ошарашенную Алину, — А я и думаю, что вроде обувь Алины стоит. Я думала, ты уже спать лег.

Я быстро отвожу взгляд, словно меня поймали на чём-то. Хотя в чем — сам не понимаю.

Она делает шаг ближе, замечает мои руки.

— Это что такое?

Я сразу убираю их за спину.

— Да ничего. Ударился.

Мама смотрит внимательно. Слишком. Как всегда.

— С кем подрался?

Я выдыхаю, уже чувствуя, как начинает закипать.

— Мам, ну не начинай.

Она качает головой, морщится, будто ей это все заранее не нравится.

— Эх… — вздыхает тяжело. — Надеюсь ты не вляпался во что-нибудь.

— Не вляпался — бросаю коротко. А может и вляпался. По уши. В девченку по имени «Алина».

— Алина, а ты что не смотришь за ним? — переводит она возмущённое внимание на Алину.

Она замирает. Я даже не смотрю на нее, но чувствую — как напряглась.

— Не можешь и дня продержаться без происшествий, — бросает мама уже мне.

Я стою пару секунд. Потом резко хватаю куртку.

— Все, мам, хватит.

И выхожу, не дожидаясь ответа. Не хочу больше слушать ее нотации. И видеть Алину не хочу.

На улице холоднее, чем ожидал. Воздух бьёт в лицо, немного отрезвляет.

Я иду без цели. Просто иду.