Охота - Кристин Буони

Последовала еще одна короткая пауза.

— Нет, сэр. Я ничего не слышала о нем со вчерашнего утра. Должно быть, решил заночевать прямо в охотничьих угодьях, — продолжала женщина. Её голос и шаги теперь звучали настолько громко, что я была уверена: она стоит всего в нескольких футах от моей двери.

Сердце бешено заколотилось, и я мысленно взмолилась, чтобы она прошла мимо, но шаги затихли прямо у порога. А затем дверная ручка резко дернулась.

Я заледенела, а дыхание перехватило. Нет. Пожалуйста, только не это!

— Хм, странно. Заперто, — пробормотала женщина. Теперь, когда она была так близко, я осознала, что её голос кажется мне смутно знакомым, но я никак не могла сообразить, где его слышала. — А, ладно, неважно. Мне же дали ключ на всякий случай.

Черт, черт, черт...

Я так тихо, как только могла, метнулась к кровати и заползла под нее, надеясь, что свисающее до пола покрывало надежно меня скроет. Распластавшись на паркете, я крепче сжала рукоять ножа в правой руке; ладонь мгновенно стала влажной от пота.

Я затаила дыхание, услышав, как ключ поворачивается в замочной скважине. Дверь со скрипом отворилась, и женщина зашла в комнату. Всё, что я могла разглядеть из своего укрытия, — это пара розово-черных кроссовок и край черных леггинсов, обтягивающих стройные ноги.

— Угу, — продолжала тем временем женщина. — Да, я уверена, что с ним всё в порядке. Но я обязательно дам знать, если он выйдет на связь. И еще раз спасибо, что так быстро решили вопрос с переселением, сэр. Я знаю, сколько у вас сейчас дел, так что очень это ценю.

Раздался короткий щелчок — женщина завершила вызов, после чего тяжело, сокрушительно вздохнула.

— Конченый мудак, — процедила она сквозь зубы. — Что ты, что твой ублюдочный сынок.

От звука её голоса у меня внутри всё просто оборвалось. Он не просто был знакомым — это было физически невозможно.

Я продолжала неотрывно смотреть на её обувь, пока мой мозг лихорадочно пытался переварить информацию. Нет, этого просто не может быть... Кто угодно, только не она. Исключено.

Пульс оглушительно бухал в ушах, когда её голос раздался снова:

— И почему в этой Богом забытой дыре вечно так темно? — пробормотала она.

Этот голос, этот ритм речи, эта манера выплевывать слова… Это была Никки.

Никки, которую я считала мертвой.

У меня перехватило дыхание, и я с силой прижала руку к губам, чтобы не выдать себя ни единым звуком. Нож мелко дрожал в пальцах, а мысли неслись слишком быстро, чтобы я могла вернуть контроль над телом. Как это возможно? Как она ухитрилась выжить?

Я до крови прикусила губу, пытаясь взять себя в руки, пока её шаги перемещались на противоположную сторону комнаты. Послышался шорох — она раздвигала шторы, а значит, сейчас стояла лицом к окну.

Я воспользовалась этой секундой, чтобы бесшумно выскользнуть из-под кровати с другой стороны. Выставив перед собой нож, я в два шага перекрыла ей путь к выходу, прижавшись спиной к двери.

— Руки вверх, Никки, или я тебя прирежу, — произнесла я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Если это вообще твое настоящее имя.

Она резко развернулась.

— О боже мой, Эверли! — её глаза буквально вылезли из орбит от дикого шока. — Какого черта ты тут делаешь?!

— Это какого черта ты тут делаешь?! — перебила её я. Она сделала робкий шаг вперед, и я яростно взмахнула ножом в её сторону: — Назад, блядь! Стой, где стоишь! Я реально тебя убью, лживая сука!

Она испуганно выставила ладони перед собой, переводя взгляд с острия ножа на мое лицо.

— Эверли… пожалуйста. Я не хочу причинять тебе вред. Давай просто поговорим, ладно?

Комок подступил к горлу, отчего мой голос стал сиплым и тяжелым.

— Я была уверена, что тебя убили. Я, блядь, даже плакала из-за тебя! — выплюнула я. — А ты, оказывается, всё это время была одной из них.

— Я не одна из них. — Никки продолжала держать руки поднятыми. Всё её тело крупно дрожало. Даже нижняя губа предательски затряслась, словно она вот-вот разрыдается. — Клянусь тебе… это не так.

— Вранье! — я снова сделала выпад ножом. — Ты и была тем самым кротом, верно?! Ты лгала всем нам с самого первого дня!

Слеза покатилась по её щеке, но она даже не подумала её стереть. Просто застыла с поднятыми руками.

— Пожалуйста, выслушай меня. Клянусь, я не хочу причинять тебе боль, — взмолилась она сорванным голосом. — Я вообще никому не хочу причинять боль.

— Боюсь, мне уже поздно в это верить, — огрызнулась я.

— Я понимаю, как всё это выглядит, но я правда не с ними. Клянусь.

— Тогда какого хера ты здесь делаешь?! — я сердито прищурилась. — Почему ты до сих пор жива? И с какой стати ты только что мило ворковала по телефону с Питером Дженнингсом, называя его «сэр», будто он твой прямой начальник?! Ведь ты же с ним разговаривала, да?!

Она судорожно сглотнула:

— Всё потому, что я уже участвовала в Охоте.

— Да я знаю, что ты участвовала в этой гребаной Охоте! — прошипела я. — Я в ней тоже участвовала, если ты вдруг забыла! И до сих пор участвую!

— Нет, я имею в виду… — Никки запнулась, тяжело сглотнув. — Я участвовала в ней раньше.

Я захлопала глазами, а в голове всё окончательно перепуталось.

— Что?

— Я была в игре в прошлом году, — произнесла она, наконец сделав один медленный шаг вперед. — Я победительница прошлого сезона.

31

Эверли

МИР СЛОВНО качнулся на своей оси — от этого головокружительного толчка у меня внутри всё просто оборвалось.

— Что?

— В прошлой Охоте я оказалась единственной выжившей. Собственно, поэтому я до сих пор дышу, — произнесла Никки. — А что касается всего остального… это долгая история.

Под кожей закололо от жара, а на затылке выступил липкий пот. Я снова сделала выпад ножом.

— У меня полно времени, чтобы её выслушать, — отчеканила я. — Но если ты попытаешься закричать или выкинешь еще какую-нибудь глупость, поверь мне — я пущу эту сталь в ход без секундного колебания.

— Я поняла. Можно мне хотя бы присесть? — спросила она, покосившись на край кровати.

— Нет, — отрезала я. — И держи руки так, чтобы я их видела.

— Ладно. — Она тяжело вздохнула. — Наверное, мне не стоит винить тебя за паранойю.

— Начинай. Говорить. Сейчас.

— Ну, во-первых, меня и правда зовут Никки. В этом я не соврала, — начала она. — Вербовщик вышел на меня примерно полтора года назад. Я тогда была