Вознесенная - Паркер Леннокс

между нами тугой нитью. Услышать такие мысли от одного из них. Получить подтверждение тому, что прежде было лишь тенью и подозрением. Это разожгло во мне опасный огонь.

Он первым отвел взгляд, разрывая мгновение.

— Солнце встает. Костяной Шпиль скоро пробудится.

И правда, свет изменился: серебро рассвета уступало место алому утру.

— Мне пора, — сказала я, уже отходя от его стола. — Прежде чем кто-нибудь заметит, что я вскрыла замок.

По его лицу скользнуло легкое веселье.

— Значит, вот как ты выбралась. Надо было догадаться.

— Тебе не следовало меня запирать, — парировала я.

— Я хотел убедиться, что ты отдохнешь.

В его голосе не было ни капли сожаления.

— Мудрое решение, — я изобразила его обычный тон и позволила себе легкую улыбку.

— Тэйс.

— Да?

— То, что ты здесь узнала, не должно выйти за пределы этой комнаты, — выражение его лица стало смертельно серьезным. — В Волдарисе повсюду уши. И, похоже, ты уже нарисовала на своей спине довольно крупную мишень.

Я кивнула, понимая скрытое в его словах предупреждение.

Танец со Смертью



Восходящее солнце кровавыми отблесками заливало обеденный зал, свет струился сквозь высокие окна, окрашивая все в алый. Я ковыряла вилкой россыпь экзотических фруктов на тарелке, почти не чувствуя их вкуса. Рядом со мной сидел Зул.

Я даже не заметила, когда он начал садиться рядом, а не напротив. Возможно, после нападения Кавика, это был его молчаливый способ держать меня на расстоянии вытянутой руки. Рука сама собой поднялась к горлу, где наконец сошли синяки. Но память еще жгла.

Если бы Зул не появился вовремя… Я поежилась. Кто-то подчинил Легенду, заставил его попытаться убить меня. И этот кто-то все еще был где-то там. Возможно, уже планировал следующую попытку.

— Тебе стоит попробовать синий, — сказал он, кивнув на лазурный плод у меня на тарелке. — Он слаще, чем кажется.

Я наколола его вилкой, рассматривая странную мякоть.

— Выглядит ядовитым.

— Если бы я хотел тебя отравить, я бы действовал куда тоньше, — сухо ответил он.

Я закатила глаза, но все же откусила и удивленно ощутила всплеск сладости на языке.

— А ведь вкусно.

Слуга материализовался у локтя Зула, протянув на серебряном подносе запечатанный конверт. Бумага была бледно-лавандовой, с позолоченной серебряной каймой, а печать — сложный узор из переплетенных лун.

Лицо Зула стало мрачным, когда он сломал печать и пробежался взглядом по витиеватым строкам.

— Прекрасно, — пробормотал он, и слово сочилось сарказмом.

— Что там?

— На подготовку к этим бессмысленным развлечениям нам дают больше времени, чем к самим Испытаниям, — сказал он и передал приглашение мне.

Серебряные буквы мерцали на странице:

Божественная Сирена, Айсимар Иллюзий и Желаний, просит оказать честь своим присутствием на Полуночном Веселье — праздновании в честь благословленных участников, переживших первые два Испытания. Приглашаются все Легенды и Божественные Существа соответствующего статуса. Через три ночи, в хрустальном дворце Лунадер. Присутствие обязательно для всех менторов и их подопечных.

— Бал? — я подняла взгляд и встретила непроницаемое выражение его лица.

— Скорее изощренная проверка, — сказал он, неторопливо отпивая из кубка.

— Замечательно, — пробормотала я. — Значит, меня будут выставлять напоказ, как племенной скот.

— Примерно так, — согласился он, даже не пытаясь смягчить истину. — Правда, в гораздо более дорогой одежде.

Я уронила приглашение на стол.

— И что именно это все значит?

— Разговоры. Танцы. Маневрирование в кишащих акулами водах божественной политики, стараясь не быть сожранной заживо, — он поставил кубок. — Кстати об этом, тебе придется научиться танцевать.

— Я умею танцевать.

— Нет, — отрезал он. — Придворные танцы специфичны. Формальны. У них есть правила, рисунки, схемы.

— Полагаю, учить меня будешь ты? — спросила я, отодвигая тарелку.

— Разумеется, — в его голосе прозвучала та самая аристократическая надменность, которая когда-то выводила меня из себя.

— Тогда, пожалуй, начнем немедленно, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Не хочу опозорить тебя перед твоими прославленными ровесниками.

Его глаза чуть сузились, уловив мой тон, но он кивнул и встал.

— Используем бальный зал восточного крыла.

Я шла за ним по лабиринту коридоров. Каждый шаг вглубь этого дворца ощущался как шаг прочь от той, кем я была прежде. Тэйс из Солткреста не узнала бы женщину, в которую я превратилась, ту, что идет рядом со Смертью и не вздрагивает, ту, что пережила два жестоких Испытания, ту, что чувствует, как ее сила растет с каждым днем. Это превращение — освобождение или проклятие? Я нахожу себя или окончательно теряю? И почему следовать за ним, доверять ему, кажется таким естественным, когда каждый инстинкт, выработанный годами выживания, орет, что он самое опасное существо, какое я когда-либо встречала?

Зул остановился перед двустворчатыми дверями и распахнул их. За ними открылся огромный зал с отполированным каменным полом и зеркальными стенами. Над нами высоко выгибался потолок, расписанный замысловатыми фресками.

— И все это только для танцев? — я не смогла скрыть скепсиса.

— Это один из меньших залов, — сказал он, снимая сюртук и перебрасывая его через спинку стула. Затем закатал рукава рубашки, обнажив четкие линии сильных предплечий. — Вечный Город вмещает триста пар одновременно.

Я покачала головой, все еще не в силах осмыслить этот масштаб роскоши.

— В Солткресте весь наш дом поместился бы в этом зале. Когда мы танцевали, мы отодвигали мебель к стенам, чтобы освободить место.

— Покажи, — неожиданно сказал он.

— Что?

— Покажи, как вы танцуете в Солткресте, — в его взгляде было искреннее любопытство.

Я рассмеялась.

— Здесь? Сейчас? Музыки же нет.

— Представь ее, — предложил он, не сводя с меня внимательных глаз.

Я закрыла глаза, вспоминая праздник Солнцеворота — последний раз, когда танцевала свободно, прежде чем все изменилось. Я почти слышала скрипку, топот ног по утрамбованной земле.

И начала двигаться, позволяя телу вспомнить ритмы дома. Я закружилась, раскинув руки, ощущая тяжесть волос, когда они взметнулись вокруг.

— Это не танец, — наконец произнес он, когда я открыла глаза. В его голосе не было ни насмешки, ни расчета. — Это свобода.

Я замерла, внезапно осознав, как, должно быть, выглядела со стороны.

— Что ж, на балу у Сирены это вряд ли мне поможет, да?

— Не поможет, — согласился он, подходя ближе. — Там тебе нужен всего один танец.

Он встал напротив и протянул руку. Я вложила свою ладонь в его, стараясь игнорировать тепло, мгновенно разлившееся по телу от прикосновения. Вторая его рука уверенно и легко легла мне на талию.

— Руку на мое плечо, — велел он.

Я послушалась, остро ощущая под пальцами твердые мышцы.

— Теперь следуй за мной. Три шага и пауза, потом повтор по рисунку.

Направляя меня, он