Не нищая жена - Денни Смит

«Промахнулся», — мелькнула счастливая, безумная мысль.

Джозеф пришпорил коня, что-то закричал, заставил его рвануть вперед, но Дув его уже не слушал.

Конь пронзительно заржал, невпопад сделал несколько скачков вперед, поскользнулся и проломил вдруг ставшие совсем ненадежными доски и перила, разлетевшиеся в щепки, рухнул вниз, скользя по грязному склону и увлекая за собой всадника на дно оврага, туда, где бежал ручей.

«А промахнулся ли?» — подумалось ему, когда он летел вниз, запутавшись в стремени, когда ледяная вода ударила по телу, обожгла, вытравила последнее тепло, и сознание, не выдержав, провалилось во тьму.

Очнулся он от боли.

Она была везде — в груди, в спине, в ноге, которую придавило чем-то тяжелым, горячим, живым. Волосы разметались по лицу, залепили глаза, рот, нос, мешали дышать, и он с трудом, превозмогая тошноту, заставил себя поднять руку. Каждое движение отзывалось вспышкой боли в плече, в ребрах, в позвоночнике. Пальцы дрожали, не слушались, скользили по мокрым, спутанным прядям, но он все же откинул их с лица и замер, переводя дыхание.

Он лежал на спине. Вода затекала под шею, холодная, мутная, пахнущая тиной. Дождь все еще шел, хлестал по лицу, заливал глаза, но он уже не чувствовал холода. Только боль.

Рядом лежал вороной, придавив его ногу. Он уже не дергался, но дышал тяжело. Жизнь медленно уходила из него.

С усилием, превозмогая боль, Джозеф разлепил глаза. Веки слиплись от грязи. Он моргнул раз, другой, пытаясь сфокусировать взгляд, но видел только размытые силуэты — ветви, нависшие сверху, тьму, сгустившуюся между стволами, очертания темного пролома, через который провалился в овраг.

Прислушался. И вдруг сквозь шум дождя, дыхание коня и журчание набиравшего силу ручья услышал стук подкованных сапог по дереву. Кто-то шел по мосту. Кто-то, кто знал, что мост обрушился, и не боялся провалиться следом.

Джозеф замер, боясь дышать, потому что тот, что так уверенно вышагивал наверху, не должен знать, что он жив.

Он посмотрел вверх.

Над ним было небо — черное, беззвездное, низкое. Ветви деревьев нависали сверху, сплетаясь в плотный, неровный шатер. И среди этих ветвей, на краю обрыва, там, где только что был мост, показалась тень.

Высокая. Черная. Недвижимая.

Она не спешила. Стояла на краю, вглядывалась вниз, туда, где в грязи, в крови, в ледяной воде лежал человек, которого она хотела уничтожить. Смотрела — и, должно быть, наслаждалась.

Джозеф молился, чтобы ей не пришло в голову спуститься и проверить, жив ли он. Но в этом, казалось, не было нужды — кто выживет, упав с такой высоты, придавленный конем в придачу?

Тень, очевидно, пришла к тем же выводам. Она просто стояла и смотрела. А затем ушла, удовлетворившись увиденным.

Шаги застучали по дереву — удаляясь, затихая, растворяясь в шуме дождя. И только когда последний звук растаял в темноте, Джозеф позволил себе выдохнуть.

Он был жив. Но не знал, надолго ли.

А затем сознание поплыло, проваливаясь в спасительную темноту, и он не стал бороться.

Глава 7: Происшествие на старом мосту. (5)

— Он там, миссис. На дне оврага. Мертв.

Билли стоял перед ней — мокрый, дрожащий, с лицом, которое в тусклом свете свечей казалось серым, как пепел, с губами, побелевшими от холода и страха. Сейчас он казался не подростком, который работал в конюшне и сам объезжал молодых лошадей, а просто испуганным мальчишкой. Вода стекала с его волос, с подбородка, с кончиков пальцев, повисших вдоль туловища. На паркете под ним уже расползалась темная, блестящая лужа, отражавшая огоньки свечей.

Он говорил что-то еще — Эмили видела, как шевелятся его губы, но не слышала больше ни слова. Только звон в ушах, только биение собственного сердца.

Мир качнулся.

Это было похоже на то, как в детстве она однажды упала с лошади — сначала земля уходит из-под ног, потом небо и деревья меняются местами, а потом наступает глухая, беспомощная тишина. Сейчас было то же самое: стены поплыли, свечи в подсвечниках расплылись в оранжевые, дрожащие, мутные пятна.

Она и раньше держалась за спинку кресла — теперь вцепилась в нее мертвой хваткой, пальцы побелели, ногти впились в обивку. Все тело стало тяжелым, ватным, чужим. Она чувствовала, как колени подгибаются, как грудь сдавливает невидимым обручем, как воздух отказывается входить в легкие.

— Миссис Эттвуд! — голос Дэниэлса донесся откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды. — Немедленно нюхательную соль! Живо!

Где-то за спиной раздался испуганный всхлип Сары, шорох юбок, торопливые шаги, стукнула дверь.

Эмили не помнила, как оказалась в кресле. Может быть, ее усадили. Может быть, она упала сама. Она обнаружила себя сидящей, сжимающей подлокотники, а Дэниэлс нависал над ней с флакончиком в руке. От него пахло нашатырем, резко, противно. Ее затошнило.

— Не надо, — выдохнула она. Голос прозвучал чужим, хрипловатым, словно принадлежал не ей, а какой-то другой женщине, старой и больной. — Не надо соли.

Дворецкий замер с поднятой рукой. Его лицо было бледным, но держался он безупречно. Только в глазах, обычно спокойных и невозмутимых, плескалась плохо скрытая тревога. Он ждал приказаний.

— Оставьте, — сказала она и сделала жест рукой, отстраняя его.

Дэниэлс отступил на шаг, пряча флакон в карман.

Эмили закрыла глаза. Сделала вдох. Сначала с трудом, чуть не срываясь на слезы и крик. Еще один. Ей стало чуточку легче. Нужно собраться с мыслями. Нужно понять, что теперь делать дальше. Она заставила себя выпрямиться, разжать пальцы, впившиеся в подлокотник, и открыла глаза.

Билли все еще стоял перед ней. Он сжался, втянул голову в плечи, словно ожидал удара. С его куртки, с лица, с ресниц все еще капало. Эмили посмотрела на него и вдруг поняла, что не чувствует вообще ничего. Как будто после известия о смерти мужа что-то умерло и в ней самой.

— Ты видел его? — спросила она, и голос, даже к ее удивлению, прозвучал ровно, как будто они обсуждали хозяйственные дела.

«Не следует ли переподковать Беллу, Билли? Удалось ли объехать Грома? Как копыто Искры?» — точно такие же равнодушные вопросы.

На секунду ей показалось, что это предательство по отношению к мужу. Она сглотнула.

— Ты видел хозяина? — повторила снова

Билли кивнул, не поднимая глаз прежде, чем ответить.

— Видел, миссис. — его голос сорвался, он зачастил, как будто желая оправдаться. — Я поехал по дороге до фермы Холта, как вы велели. Дождь лил, темно было — ничего не видать. А потом на мост выехал. А моста-то и нету, миссис.