Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Тайна!.. — кивнул брат головой. — Все-таки Аллах — фантазер…

Майкл согласился:

— Ага. Он умный!.. Всегда придумает что-то этакое… С вывертом…

— Куда?

— В далекую даль… край света… космос…

Шоу-группа «Соло» коллективно скулила. Что до угнездившихся на полу под большим настенным ковром с изображением маски Тутанхамона братьев по разуму, так те не замечали ничего вокруг и сидели, задрав головы к потолку, как будто там огненными чернилами были написаны ответы на все вопросы.

— Мне мой отец говаривал: Аллах наблюдает за тобой всевидящим оком. Живи так, чтоб ему было интересно…

— А мой… — зажмурился Майкл, как будто дым попал в глаз, — так и не успел… насладиться прелестями бытия…

Стасик, медленно вынув откуда-то из под задницы свободную от цигарки руку, по-братски обнял льющего слезы друга и прижал к себе:

— Что случилось, май френд?

— Погиб папаша. Защищал Родину… Ему было всего четырнадцать!!!

Стасик, не сводя взгляда с потолка, протянул ему сопливчик.

— Хороший ты мужик, Ахмед… — просморкавшись, сказал Майкл. — Я тебя уже люблю…

— Я тебя тоже. Расскажи мне о своем отце. Ведь смерть выбирает достойных…

— Это слишком тяжело. У меня есть и другие достойные предки… — Майкл медленно повернул голову к Стасику. — Посмотри на меня, друг…

Стасик так же медленно развернулся к Майклу:

— Что?

— Ничего не замечаешь?

На возвышенном лице друга проползли несколько чувственных выражений: стыд, неловкость и безрезультатная работа мысли. Майкл закопошился, как метеор, который лет пять как продырявил в земле воронку и зарос там мхом, и где-то через минут десять, пока девочки, грызя подушки, старались не смеяться в голос, оказался сидящим спиной к стене, где висел ковер с Тутанхамоном.

— А сейчас видно?…

— Что?

Майкл медленно поднял глаза, как будто хотел передвинуть их на затылок. Стасик повторил маневр.

— Ну?

— Ты смотри на меня и на него…

— На кого?

— На стену…

— Ну?

Пауза затягивалась.

— Мы ж с ним одно лицо!!! — не выдержал Майкл. — Тутанхамон — мой сто раз прадед!!!..

— Нонк, это судьба! — еле выговорила шепотом Иринка. — Хватай своего потомка!

— Ети-и-и-ить… — только и смогла пропеть Нонка, красная от переполняющих чувств.

Стасик молчал, застыв в неестественной позе с радостно открытым ртом, где клубился дым от последней затяжки. Майкл медленно притянул голову друга к своей голове и уперся лбом в его лоб:

— Ты мне не веришь? А меня в Каирский музей вызывали… эти… антрупологи… Слепки черепа… Линейкой голову меряли и проводили эту… гинеколо… генитало…генеалогическую экспертизу… Во!

Стасик, наконец, закрыл рот и промычал:

— Ну-у-у…

— Сказали: точно он! Потомок… По материнской линии…

— Чтоб дом мой сгорел… — восхитился друг.

— До чего эти идиоты довели страну!!! — с надрывом проголосил Майкл и полез за Стасиковским сопливчиком.

— Какие идиоты?

— Я — правитель Верхнего и Нижнего Египта! Я — фараон! Они узурпировали власть!..

— Кто? — вякнул Стасик, положив свою тяжелую голову на плечо фараона, и сладко зачмокал.

— Идиоты… Только тсссс! Это государственная тайна!..

— По-моему, нам пора, — здраво рассудила узкоглазая от смеха Ирина, когда друзья уснули на полу, обнявшись. — Завтра фонограмму запишем…

Все потянулись на выход и тихонько прикрыли дверь, все еще хихикая и вытирая слезы. А по дороге домой Нонна картинно заламывала руки и пребывала в сильнейшем расстройстве:

— Ну почему я такая невезучая?! Вроде нормальный был мальчик…

***

— Девочки! Оно тут! — Иринка задернула портьеру, откуда только что осмотрела зал на предмет появления Питера Керстена. — Ты Потомка предупредила, что все должно быть без сучка и задоринки?

— Конечно, — отрапортовала Мила Иринке. — Даже пригрозила, что публично будем звать Тутанхамоном, да еще и объяснять почему, если напортачит!

— Сама не напортачь, чудо в перьях! — засмеялась Ирина, поправив съехавшее на бок боа на Милкиных плечах. Но «ходячая катастрофа» все же напортачила…

Сцена с зеркальным задником ограждалась от зала двумя толстыми колоннами, расположенными по бокам. Сразу за колоннами паркет заканчивался и начинался красный палас дискотечного зала. В центре зала оборудовали нечто типа ложи для важных персон: большой стол и вокруг него широкий круглый кожаный диван с высокой спинкой. За диваном было небольшое свободное пространство и приступочка, где на верхотуре стояли остальные столы и кресла. Иринка решила воспользоваться проходом между ложей и приступочкой: в танце «Тело и душа» они с Милой обходили зал во время проигрыша, кое-где задерживались, прогибались или приседали перед каким-нибудь столиком в выпад. Гости сразу оживлялись, хлопали, щелкали фотоаппаратами. Возвращались девушки на сцену поворотами с разных сторон прохода и встречались «тело» и «душа» уже на самой сцене, вращаясь и переплетая руки…

Ирина почти вернулась после проходки, как услышала какой-то шлепок и всеобщий тревожный «Ах!». Остановившись в элегантной позе, ожидая слияния в экстазе, она увидела, что ее «тело» лежит в традиционной Милкиной позе «ноги рогаткой» рядом с колонной.

Слепая обворожительная недотепа в черном сногсшибательном суарэ возвращалась поворотами на сцену. Не то в ее глазах потемнело, не то там всегда было темно и раньше ей везло больше, но толстую колонну Милка не заметила и с одухотворенным лицом впечаталась в серый мрамор. Ее как-то странно отбросило назад и во всем великолепии из гипюра, шифона и чешского стекла она распласталась на полу, изобразив ногами латинскую буку «V», то бишь «Виктори»… Народ испуганно ахнул.

Именно этот момент и увидела Иринка, стоящая на сцене, как одинокий, раскидистый саксаул в пустыне.

— Ну, коза… — переодевшись, зловеще проговорила она, собравшаяся выходить на переговоры с Питером Керстеном. — Если из-за тебя этот факир нас не возьмет…

Мила вжалась в стул и всхлипнула.

— Бабы, спрячьте ее от меня! Порву ведь, как Тузик грелку, — Ирина поглядела в зеркало. — Ну… Ни пуха нам, ни пера!

— К черту! — хором ответили девочки и Иринка выскочила в зал.

…Они сидели в комнатах уже часа два, давно смыли макияж, приняли душ, погадали на картах раз двести, а Иринки все не было и не было. Мила сунула задолбанные карты в коробку и с грустью в голосе молвила:

— Чего-то долго не идет наш парламентер…

— Если ей отказывают, столько не прокалякаешь, — поддержала разговор самая опытная в таких делах Нонна. — Так долго можно обсуждать только контракт или… Или у этого Питера к Иринке другой интерес.

Лана вздохнула:

— Куда же без этого интереса? Все на нем и строится.

— Ты умнеешь прямо на глазах! — захохотала было Нонка, но тут в комнату, размахивая видеокассетой с изображением Питера Керстена на фоне кордебалета в перьях, влетела возбужденная донельзя Иринка.

— Бабы! Целуйте меня! Обнимайте меня! Носите меня на руках! Через месяц-полтора он возвращается с контрактом!!!