Улыбайтесь - вы в Египте! - Елена Серебрякова

— Да ты знаешь, что у меня за член?!!!

Услышав последнее, девушки в ванной не выдержали и залп дикого хохота раздался на весь коридор.

— Подслушиваете?!! — орал ненормальный. — Выходите, шлюхи! Я покажу вам, что значит настоящий большой член!!!

— Етить-колотить! — округляла глаза Милка. — Жаль, магнитофон Джозефу вернули. Вот бы записать!

Нонка же задиристо орала в окно ванной:

— Ну-ка, ну-ка! У тебя до Каира, что ли, феномен ты наш?!

Ирина, воспользовавшись тем, что Псих отвлекся и, тыча свою морду в окошко туалета, доказывал, что действительно феномен, прошла в номер и заперла дверь. Девочки тоже вышли из ванной, так как Псих ничего интересного уже не орал и перешел на банальные факи. Через некоторое время он затих, чтобы постучаться в дверь еще раз.

— Ирина, я настоятельно прошу тебя вернуть мне все мои подарки, — с презрительным лицом оттарабанил Ашраф, когда открылась дверь.

— Хорошо. Они не мне нужны.

— Вот и замечательно. Потому что они нужны мне и Николь.

— Ай-яй-яй, — не сдержалась Нонка, — она тебе дворцы, пароходы, нефтяные вышки, а ты ей галабейку и сраное колечко? Нехорошо…

Псих пожалел, что зашел еще раз и начал приплясывать, что являлось верным признаком появления пара из всех щелей и навязчивой рекламы мужского достоинства.

— Ты что, Нонк? — вставила своих пять копеек Милка. — Он ей свой член в сапфирах подарит! Член тот — чистый изумруд, член тот яйца стерегут!

Пар пошел, но Ашраф нечеловеческим усилием совладал с собой:

— Через пять минут. Я жду, — отчеканил он и скрылся в своей комнате.

— Вот это экспрессия! Какой концерт! Какой слог! — восхищалась Нонка и, глянув на Ирину, которая достала красную галабею, вытаращила глаза:

— Ты что?!!! Собралась отдавать?!

— Щас… — усмехнулась та, — где тут еще шкатулка была, в которую мы бисер складывали?

Милка вспомнила, что шкатулка у них в комнате, и метнулась за ней, как ветер. Ирина еще раз осмотрела все, что собрала, и скомандовала:

— Пошли. Вискаря осталось немного?

— Да там еще с пол-бутылки.

— Отлично. Захвати с собой, Лан.

В коридоре все подарки были вывалены сиротливой кучкой на пол из метлахской плитки прямо перед дверью Ашрафа. Ирина сбрызнула кучку виски и кинула туда спичку. Галабейка вспыхнула… Шаг за шагом весело загорались и остальные немудреные презенты. «Сейчас все превратится в золу и я забуду этот страшный сон, будто его не было…» — подумала Ирина, глядя на языки пламени.

«Страшный сон» учуял запах дыма и в бешенстве вылетел в коридор, чуть не сыграв носом в костерок из своих подарков.

— Вы… Вы… Проститутки! Шлюхи! Дешевки! — завизжал он, вспоминая все больше и больше занятных сравнений и ругательств. Девочки же вынесли стулья и уселись наблюдать, как догорает добро Ашрафа. Псих метался, орал, брызгал слюной и вообще пребывал в стадии обострения прогрессирующей болезни, название которой бешенство.

В окне на противоположной стороне коридора показалась голова Шалуфы:

— Что сегодня?

— Привет! — откликнулись девушки. — Смотрим ритуальные пляски аборигенов.

Шалуфа перевел взгляд на аборигена, скачущего рядом с костром и орущего, что все это стоило денег, а русские шлюхи обязательно поплатятся, и покачал головой.

Ашраф, покувыркавшись около костерка, резко рванул к Иринке и проорал:

— Где мое кольцо? Я его там не видел!

— Ах! Простите! — язвительно извинилась Ируська, сняла кольцо и запулила в небо. Приземлилось оно где-то на крыше.

— Дуй, изумрудный мой! Доставай!

Ашраф скорчил рожу и заорал, что Иринка банально ревнует, ей обидно до смерти, что такой во всех смыслах прекрасный секс-террорист выкинул ее на обочину за ненадобностью.

— Ладно, — под конец гаркнул он, — можешь оставить себе на долгую память! Я добрый… Ха-ха-ха!

— Псих, ну что так убиваешься, а? — не выдержала Мила. — Тебе что, Николь подарить нечего?

— Да-да, — поддержала Нонна, — у тебя же есть для нее самый дорогой подарок — феномен протяженностью до Каира в жемчугах и рубинах! Только, я тебя умоляю, поменьше около костра крутись. Не приведи Аллах, спалишь богатство…

Мила нарочно заспорила с Нонкой:

— Чему там гореть?!

— Ты не веришь, что у меня большой?! Показать?! — руки Ашрафа зашарили в штанах.

— Вот этого не надо, дорогой! — раздался бас Шалуфы. — Я старый больной человек и таких шоу не выдержу!

— Мистер Шалуфа, не бойтесь! — браво успокоила Мила. — Он ничего не нашарит!

— Тем более, — крякнул Шалуфа. — Милый друг! Не надо ничего показывать русским! Когда надо, они сами посмотрят…

…Золу собрали в пластиковый пакет и вынесли. Закопченое пятно — след костра, так и не отмылось…

— После Мудика Псих у нас диджей. Нам с ним еще работать… — устало произнесла Нонна.

— Не думаю, что будет говнить, — опустошенная до предела Ирина прилегла на кровать.

— Девочки! Да неужели, если он что-нибудь учудит, мы не справимся? — Милка, инициативная, как никогда, заняла позицию в центре комнаты. — Да мы его сгнобим! А заартачится — мистер Тарек нас еще не подводил.

Лана только качала головой, не веря:

— Столько грязи вылить! Шесть месяцев жили бок о бок и не подозревали!

— О Мудиле твоем тоже никто не подозревал, — глядя в потолок, проговорила Ирина. — Гнобить их побольше, мужиков всех… Нормального языка они не понимают, честных отношений не разумеют. Теперь только использовать! Корыстно, цинично и изощренно…

***

— Джозеф! Он все делает специально! — доказывала Нонка, возмущаясь. — Я ему сказала, что номером четыре будут «Скорпионз», а он, нагло улыбаясь, врубил рок-н-ролл!!! Гаденыш…

Псих не просто пытался испортить впечатление от выступлений, он еще и показушно ржал всякий раз, когда девушки проходили мимо или находились в поле зрения. Прописавшись в компании немцев, где присутствовала его Николь, Ашраф, завидя русских девочек, начинал шептать в многочисленные уши, после чего все браво хрюкали, провожая шоу-группу взглядом.

Но сейчас, как только показались спускающиеся по лестнице Мила и Лана, решившие рвануть в номер за кассетами Джозефа, пока Нонна и Ирина жаловались на жизнь «отцу родному», Псих как-то неестественно замолк и почти спрятался за пальму: один из немецких туристов быстро просеменил к девочкам и восторженно залепетал:

— О! Это было прекрасно! Ваше шоу бесподобно! — пел он, целуя ручки и приглашая за свой столик около бассейна, туда, где заседала Ашрафская компания бюргеров, поддерживающая туриста выкриками «Я! Я! Натюрлих!». Мила и Лана, мямля что-то про благодарности, пытались пройти домой, но немец прочно загородил дорожку, рассыпаясь в комплиментах. Явно смущаясь и не соображая, как выкрутиться из этой ситуации, они не успели опомниться, как оказались перекинутыми через плечи незаметно подскочивших