Крыло богини и мягкое перышко для нее - Тата Шах

Спустя время мы устроили настоящий праздник в первый день последнего месяца зимы. Хороший день. Письмо князю было отправлено соколиной почтой и получен ответ с подтверждением даты праздника.

Маги праздновали вместе со всеми. Многие из них со смешком вспоминали, как их уделала жрица своей силой. Их прямых потомков раукрье использовали в слепую. Я была рада, что конфликта удалось избежать. Но меня беспокоили трое. Князь Ландор и два его друга ходили с поджатыми губами. Нет, они молились вместе со всеми, продолжали готовить боевые ловушки, обучать молодняк искусству боя, но чувствовалось от них напряжение.

В тот день народ успел спрятаться в кленовой роще. Рассказывали, что во время обряда цветы богини сменили окрас с серебристых на фиолетовые, пожухли, опали, а потом рядом с кленовыми стволами вновь расцвели серебристые бутоны. Мы ходили с детьми смотреть, никаких изменений не заметили, будто роща стоит как стояла. А ведь люди не могли придумать ураган, осыпающиеся листья как осенью и возрождение поляны цветов.

Думаю, что жрица вытягивала магию из мира. ближайший источник был для нее силой. Что мы знаем о ней? Акуланья никогда не лечила магией. Да, живет долго, видела много, но магию использовала тайно или почти не использовала ее. На обряде мне на миг показалось, что она магичить так же как Сальмогор, будто их магия созвучна природе, но ведь она могла использовать магию других. Может быть так, что ее сила в другом? В ментальном воздействии? Я пыталась узнать у нее, но та лишь отмахнулась.

— Рано тебе еще знать об этом.

В тот день мы получили реальное подтверждение возвращения богов в мир. Празднование шло до вечера. И когда воины собрались поджигать свечи и самодельные яркие фонари, они вдруг вспыхнули сами, освещая ночь. Позже, нам придет известие, что свечи загорелись сами во всем княжестве. Акуланья лишь посмеивалась, шепча, что первым восстановился самый младший Огневец.

Я не теряла время даром, выспросила у мужа о всех богах. Сальмогор добавил сведений и помог расписать о них в заведенную мною летопись. Когда-нибудь я спрячу ее в те ящики в доме и пошлю истинные сведения современному миру. Огневец, его братья и сестры не были заперты с отцами в тайном сундуке, но они пока как дети малые помогали людям чем могли. Если бы боги не вернулись, на Земле бы случилось самое страшное.

Дни летели мимолетно. Сын и дочка росли, выглядя теперь на четырнадцать. Осталось пару недель до похода. Не удивлюсь, если к сроку они станут вровень со мной. Смешно немного — мама возраста своих деток. Несмотря на странную возрастную аномалию, они не переставали называть меня мамой. Да ластились как котята, получая то, чего лишила их судьба. Если бы в этом теле была Арда, то она наверняка не смогла вжиться в роль мамочки. А мне, воспитавшей в прошлой жизни двоих детей, было вполне комфортно.

Только тщательно приходилось прятать исследовательский интерес. Аномалию мгновенного роста, когда их тела преобразовывались скачками, при этом развитие и изменения у обоих соответствовали норме, хотелось изучать. Иначе какая б я была мама! Ставящая опыты на собственных детях? Но удержаться от фиксирования изменений в специально отведенном блокноте не могла. Да, письменность в это время вполне была. Или история привирает или все же это какая-то другая реальность, иногда пересекающаяся с нашей. Нет, печатных технологий еще не придумали, но имелись вполне узнаваемые правила письменности, книги созданные руками. А вот книги ракуарье напоминали современные технологии. Печатный текст лишь иногда напоминал ручной труд. Все дело было в магии или магических ручках не иначе.

Праздники первого дня зимы прошли весело, а самого короткого дня зимы помог сделать еще один шаг навстречу Алексию. За неимением материалов для украшений и ярких лент, мы наряжали дома еловыми ветками и сосновыми шишками. Предложив поставить елку в центре поселения, чуть не спалилась. Не было пока еще такой традиции. Но я виновато спросила.

— А хороводы водить вокруг елки будет интересней?

Меня поддержала Арта.

— Нарядим ее пряниками, может тогда боги увидят нас.

Чуть позже на сам праздник хороводы мы водили именно по кругу вокруг нарядной елки. Кто-то умудрился распороть яркую красную рубаху и мы дружно подвязывали тонкие ленточки. К вечеру они смотрелись ярче, отражая снежинки в свете зажжённых фонарей. Идею с фонарями предложила тоже я, как и вспомнить старинный способ их приготовления. Сало на воздухе не коптило, а светило ярко.

Уже дома, уложив детей и оставшись одни, мы с мужем расположились у печи. Остальные еще праздновали и у нас случилось незапланированное уединение.

— Знаешь, мы действительно хорошая пара. И семья у нас не хуже других. Сомневаюсь, что Аленика захотела бы мне родить. Все же четвертый ребенок не красит женщин.

О том, что знатные женщины не стремятся рожать по семеро и девять детей слышала, но признание этого факта от воина было неожиданным. Вздохнула тяжело.

— А вдруг бы согласилась родить для любимого.

— А ты бы родила для меня?

Кхекнула, вспоминая, что в этом мире все еще девочка. Вот как так-то, двое взрослых деток, муж, а я этот год осталась нетронутой. Помимо воли щеки загорелись. Отвернулась к пламени печи, пряча в свете огня алые щечки. Пусть я обижу его, но не сказать не могу, уважать себя перестану.

— Рожать нужно тому в ком уверена. Да и молода я еще, успеется. А ты зря долго ждал, любая бы тебе была готова родить.

Намекала на женщин которые несомненно могли увлечься видным мужчиной, а получила причину для еще более пущего смущения.

— А ты бы для меня все же родила? — повторил свой вопрос воевода, притянул меня к себе, укладывая голову на свою грудь. И что мне ему ответить?

Молча провела ладошкой по его груди, нарисовав охранный знак. Не торопилась развеивать иллюзии мужчины, запутавшегося в себе. Уж кто как не я знала, что ребенок не удержит того от предательства.

— Я бы хотела своего малыша, но позже. Когда отзвенит весенняя капель, когда тьма уйдет из этого мира, а война с отступниками завершиться в нашу пользу, — он тяжело вздохнул. Хотелось сказать, что я уж точно не виновата в том, воевода до сих пор не стал отцом. Сам выбрал такую судьбу, — если я вернусь целая и невредимая, если мы за следующий год наладим поставки продовольствия и