Принц ночи - Лорен Палфриман

меня. Она ласкает и уговаривает, но от нее исходит такое сильное доминирование, что я почти хнычу, пытаясь оттолкнуть ее. Однако что-то внутри меня хочет уступить ей, подчиниться.

Он, как и раньше, использует Айтне, но страх леденит мою кровь. Он сильнее, чем я думала. Все это время я думала, что Каллум сдерживался. Теперь я понимаю, что это был Блейк. Капли пота выступают у меня на лбу. Его слова, сказанные в покоях Мадах-Аллайха, не дают мне покоя.

Когда придет время, крольчонок, я отдам тебе все, что у меня есть. Обещаю.

Неужели это конец? Его славное поражение?

— Перестань сопротивляться, Аврора. Послушай.

Моя внутренняя сила поднимается навстречу его силе. Протягиваю руку глубоко внутрь себя и хватаю его темные пальцы. Его хватка становится крепче, и я задыхаюсь, когда он сжимает меня. Однако я думаю, что могла бы вырваться. Когда перед моими глазами появляются предательские точки, а дыхание учащается, я понимаю, что все, что мне нужно сделать, — это отступить.

Мне кажется, он тоже это знает. Я думаю, он дает мне возможность уступить ему, притвориться, что он вынудил меня подчиниться. Потому что он знает правду, даже если я не могу ее принять.

Я хочу знать, что он скажет. Хочу доверять ему. Хочу, чтобы он сказал мне, что это ошибка, и что я не ошиблась, когда спасла ему жизнь.

Поэтому предательская часть меня замирает. Я подчиняюсь.

Притворяюсь, что не хочу этого. Даже тихонько всхлипываю, уткнувшись в его ладонь. Уголок его губ дергается, как будто он знает, что я играю. Откидываюсь на простыни и перестаю сопротивляться. Когда я, моргая, смотрю на него, мое тело смягчается и становится податливым.

Его плечи опускаются от облегчения.

— Ты собираешься кричать? — спрашивает он.

Я качаю головой, и он убирает ладонь.

— Хорошая девочка.

Мое дыхание учащается, как и его.

— Я собираюсь сказать тебе правду, Аврора, и мне нужно, чтобы ты слушала меня внимательно, потому что, боюсь, у нас не так много времени. Ты слушаешь?

Киваю.

— Да.

— Хорошо. Я не один из служителей Ночи. Я не какой-то дурак, который носит темный плащ с символом, нанесенным чернилами на мою кожу. Я гораздо хуже. Я один из пленников Ночи, такой же, как змея, которую ты убила, одно из тех чудовищ, о которых ты слышала. Тюрьма, в которую я затаскивал тебя в своих снах, когда-то была моим домом. Ты ведь это поняла, верно?

— Клеймо на твоей лодыжке, — замечаю я.

— Да. Он ставит свою метку на всех своих пленниках. Служители копируют ее, словно когда-нибудь смогут понять, что она означает.

Он отклоняется назад и становится передо мной на колени. Я не могу успокоить свое бешено бьющееся сердце и зверя, который проснулся в моей груди. Осознаю, что все еще сжимаю его запястье. По какой-то причине я не хочу отпускать его. Его учащенный пульс бьется под моими пальцами.

— Моя душа принадлежит Богу Ночи. Как и души других, которые были заперты в камере под дворцом вместе со мной. Однажды ты спросила меня, убил ли я ученого врачевателя. Я сказал тебе, что это неправильный вопрос. Теперь ты знаешь, какой вопрос должен быть правильным?

Прерывисто вздыхаю, пытаясь собрать воедино все, что знаю, все, что он мне рассказал. Страх, более густой, чем кровь, бежит по моим венам. Я киваю, но подушка заглушает это движение.

— Спроси меня.

— Как ты сбежал?

Мои слова звучат тихо, почти неслышно, снаружи бушует ветер, а море с ревом бьется о скалы. Кажется, природа реагирует на бурю внутри меня.

На его лице появляется тень, и меня охватывает та холодная, бесконечная боль, которую я чувствовала, когда он поцеловал меня. Словно я тону в ней.

— Я не сбежал. Я умер в камере под дворцом.

Мое сердце замирает. Мощная, непонятная эмоция вырывается из моей души и смешивается с его тьмой.

— Я не понимаю.

Он улыбается, но в улыбке нет тепла.

— Это был главный трюк Ночи. Он жаждет отчаявшихся душ, а я был именно в таком отчаянии. Я заключил с ним сделку — попросил дать мне силу сбежать от врачевателя и освободить остальных. В обмен я отдал бы ему свою душу. Думаю, он сдержал свое обещание. Он подарил мне свободу в виде смерти. Только вместо того, чтобы моя душа обрела покой, он забрал ее себе.

Слова застревают у меня в горле. Я уверена, что он говорит правду. Чувствую это каждой клеточкой своего тела. Моя кожа такая же холодная, как и его глаза. Не знаю, что сказать, как реагировать. Часть меня, хочет утешить его, как это было, когда я узнала, что с ним произошло во дворце. Но, как и тогда, я понимаю, что пережитые им ужасы делают его еще более опасным.

— Я думал, что знаю, что такое страдания. Но когда стал игрушкой Ночи, понял, как ошибался. Я бы отдал все, чтобы обрести свободу. Я был мертв всего несколько месяцев, но мне казалось, что провел в этой ловушке целую жизнь. Со временем я осознал, что Ночь так же отчаянно стремился к свободе, как и я. Я дал ему новое обещание: если он отпустит меня, я дам ему то, чего он хочет. Сон, который ты видела, это воспоминание о той ночи, когда Элси молилась ему, потому что наш отец собирался убить ее. Я сказал ему, что могу использовать Брюса в наших интересах и получить поддержку в Королевстве Волков. И он согласился отпустить меня.

— Как? У Ночи нет ключа.

У Ночи нет меня.

— Ночь использовал Гелах, чтобы сделать это. В ночь полнолуния стены его тюрьмы становятся тоньше. Не настолько, чтобы он или кто-либо из древних заключенных могли сбежать, но достаточно тонкими, чтобы я мог пройти сквозь них. Он отвел меня в ее камеру. Я был уверен, что она найдет способ не дать мне уйти, но, когда я проходил мимо нее, она заговорила со мной. Ее взгляд прожигал меня. Она сказала: «Мое сердце — твое спасение.»

Мои пальцы впились в его запястье.

— Я думал, что Сердце Луны — это просто камень. Думал, что смогу обменять его на свою свободу, даже если это означает, что мир наполнится ужасами. Потому что, когда я умру в следующий раз, я буду знать, какой будет моя вечность. Я не испытываю любви ни к Королевству Волков, ни к Королевству Людей. Одно бросило меня, другое пытало. Какое мне было дело, если бы они оба сгорели? Но я не знал, когда