Принц ночи - Лорен Палфриман

По обе стороны от меня потоки дождевой воды стекают по стенам и собираются лужицами на черных каменных плитах. В воздухе сильно пахнет морем, а черные водоросли почти полностью покрывают якорь, прикрепленный к стене над дверью.

Здесь очень холодно, но температура не кажется мне такой невыносимой, как обычно. Я чувствую, что если поверну налево, то найду дорогу к Блейку в подземельях. Однако что-то тянет меня в противоположном направлении, к двери.

Дверь скрипит, когда я открываю ее, и выхожу в ночь. Я оказываюсь в темном внутреннем дворе, окруженном высокими крепостными стенами. Идет сильный дождь, и одежда сразу прилипает к телу. Вода стекает по лицу, и я наслаждаюсь этим ощущением. Это значит, что я все еще жива.

Прохожу через высокие железные ворота и оказываюсь на краю обрыва, с которого сбегает тропинка. Волны разбиваются о скалы внизу. Впереди нет ничего, кроме опасного океана.

Только когда я смотрю вниз, понимаю, зачем пришла сюда и что хотела увидеть. На берегу стоит круглое каменное здание. Одна из его стен разрушена. Это амфитеатр — место, где я думала, что умру. Место, где я наконец-то сдалась и решила бороться.

Часть меня хочет спуститься по тропинке, пройти через скалы и убедиться, что змей, люди в плащах и Александр действительно ушли. Однако, когда я оглядываюсь назад, замечаю густой дым, темнее самой ночи, поднимающийся с крыши. Порыв ветра доносит до меня запах костра и прогорклого горелого мяса.

— О, отъебись, Джеймс! — ветер доносит до меня раздраженный женский голос, сопровождаемый стуком ботинок по мокрому камню. Поворачиваюсь к тропинке. — Чего ты хочешь? Благодарности за то, что составил компанию в момент, когда мы все чуть не сдохли?

— Да. Это было бы хорошим началом, неблагодарная ты… — рев моря заглушает все оскорбления, которые Джеймс бросает Клэр. — Я спас тебе жизнь.

— Так вот чем ты занимался, когда был прикован и стоял на коленях, да? Аврора спасла мне жизнь, ты, идиот. Ты как обычно проебался.

— Да? Ну, ты спасла мне жизнь, Клэр. Тот послушник чуть не отрубил мне голову. Помнишь? Ты боялась, что потеряешь меня?

— Ой, пожалуйста. Я убивала южанина. Это не имело к тебе никакого отношения.

Джеймс смеется.

— Продолжай убеждать себя в этом, девочка. Ты…

Он поднимается на вершину утеса примерно в двадцати футах от меня и резко поворачивает голову в мою сторону. На нем мокрая черная рубашка, прилипшая к мускулам, а килт испачкан кровью. В руках он держит факел, пламя которого изо всех сил пытается не погаснуть, борясь со стихией. Пепел и грязь покрывают лицо, и мой нос дергается от запаха смерти, исходящего от него.

Мгновение спустя Клэр, слегка запыхавшись, взбирается рядом с ним.

— Подвинься, ладно? — просит она, прижимаясь к его плечу. — Ты же не хочешь остановиться в более неудобном…

Ее губы сжимаются, когда она следит за взглядом Джеймса. Волосы прилипают к щекам, и она такая же грязная, как и он. В одной руке у нее тоже догорает факел. Она наклоняет голову в мою сторону, затем направляется к высоким железным воротам позади меня.

— С меня хватит. Пойду посмотрю, есть ли у этого южного придурка приличное виски в этой дыре. Сомневаюсь.

— Я присоединюсь к тебе через минуту, — говорит Джеймс, не сводя с меня глаз.

— Это не было приглашением, — бросает Клэр и исчезает во дворе. Джеймс качает головой и направляется ко мне.

Я выпрямляюсь, не зная, представляет ли он угрозу. Он мой враг, но воспоминание о том, как он упал передо мной на колени, всплывает в моей памяти. Сейчас он смотрит на меня без почтения и с иронией в глазах.

— Смотри-ка, кто проснулся! Я удивлен, что ты здесь одна, — говорит он, вставая рядом со мной и указывая на амфитеатр вдалеке. — Мы сожгли его. Блейк настоял. Он всегда боролся со своим волком, и что бы ты с ним ни сделала… ну, с тех пор он стал совершенно невыносимым. Мой брат когда-нибудь рассказывал тебе о защитном инстинкте?

Волки охраняют то, что для них ценно. Блейк упоминал об этом.

— Чего ты хочешь, Джеймс?

Он издает мрачный смешок и проводит рукой по своей щетине.

— Уверяю тебя, ничего сложного. Все то, что хотел, когда был там, внизу. Выпивку, теплое тело и хорошо потрахаться. Тебе нечего бояться, девочка. Хотя мы и враги, в твоих жилах течет кровь моей богини. Я не причиню тебе вреда. Если мои люди узнают, кто ты… — Он качает головой, и пряди каштановых волос прилипают к его щекам. — Мое королевство разорвется на части, чтобы завладеть тобой. Я буду держать рот на замке. Даю тебе слово.

Напряжение внутри меня немного спадает. Джеймс, возможно, и не такой благородный, как Каллум, но я ему верю. Он пытался помочь мне в амфитеатре, даже до того, как узнал, кто я такая. У меня такое чувство, что в нем, возможно, есть что-то хорошее, спрятанное глубоко внутри.

Джеймс пожимает широкими плечами.

— Я знаю, что мысль о браке со мной показалась тебе отвратительной…

— Я нахожу почти все в тебе отвратительным.

— Почти? Ты прониклась ко мне теплотой, принцесса?

— Нет, и ты же не собираешься снова предложить нам пожениться, правда?

Он закатывает глаза.

— Этот корабль давно уплыл. Да, ты достаточно привлекательна, но я просил твоей руки только для того, чтобы позлить южан, и потому что знал, что Блейк что-то замышляет. Тебе следует быть на севере, с волками. С моим братом. Его честь не позволит ему жениться на паре другого волка, но, тем не менее, брачный союз с Каллумом был бы разумным. Мне неприятно это говорить, но из-за всех разговоров о Ночи в последнее время, я думаю, что может случиться что-то похуже. Возможно, нам придется объединить королевства, чтобы победить угрозу.

— Нет.

Джеймс выгибает бровь.

— Не упрямься. Я знаю, что между вами все сложно, но…

— Чтобы наши королевства объединились через брак, мой отец должен был дать согласие. Он правитель, не я, — говорю я, качая головой. — Даже если бы он был готов сотрудничать с теми, кого он угнетал и убивал, даже если бы Каллума можно было убедить объединить усилия с монстром, я не буду представлена волкам как политическая пешка.

Мой позвоночник словно натягивается, когда что-то дикое и колючее пронзает меня насквозь. Не знаю, зачем рассказываю это Джеймсу, но мне кажется, он поймет.

— Мой отец правил достаточно долго, — говорю я сквозь рев волн. — Он больше не подходит для роли