Делагарди - Элизабет Кензи

Нам пришлось обойти два этажа, чтобы найти то, что хотел показать Арден.

— Я не благодетель. — Он шел впереди, не оборачиваясь. — Но и монстром быть не хочу. Все, что случилось с моим родом, — не моя вина, однако в этом есть и плюсы.

Тяжелые двери разъехались. Мы шагнули в детское отделение.

Аромат яблочного сока ударил в нос, пытаясь перебить въедливый дух лекарств. Знакомый врач молча выдал нам халаты.

Стены отделения пестрели яркими, кричащими рисунками животных, цветов. Вокруг стоял гул: механический писк игрушек, шарканье тапочек, смех, переходящий в кашель.

— Арден!

Девочка лет четырнадцати. На голове не было волос. Она мчала к нам, волоча за собой капельницу.

— Тебя долго не было!

В груди защемило и больше никогда не смело отпустить. Мысль прорезала извилины: когда-то этого не было. Еще хуже было осознание того, что я могу быть причастна к этим болезням.

— Привет, красотка. — Арден присел перед ней на корточки, и обнял.

На лице девочки расцвела блаженная улыбка.

Женщина с короткими темными волосами несла младенца. Ребенок хныкал, захлебываясь плачем, красное лицо сморщилось.

— Добрый вечер.

Арден мягко отстранил девочку и протянул руки к женщине. Малыш перекочевал к нему и затих, уронив голову на его плечо.

Из палат сбежались дети разного возраста. Арден касался лбов, сжимал тонкие запястья. Их лица в одночастье разглаживались. Боль, страх, ужас уходили в него. Я видела, как он вздрагивал, принимая их муку, но продолжал улыбаться. Для них он был ангелом смерти, который дарил передышку.

— Кто это?

Голубоглазая девочка с синим ежиком волос ткнула в меня пальцем.

Арден поглаживал спину спящего младенца.

— Это Мирна. — Он поднял на меня взгляд. — Она со мной.

Но я была им неинтересна. Не так, как Арден.

Мы прошлись по палатам, где лежали дети и подростки опутаны трубками. Они тянули к нему ручки. Они знали: рядом с ним легче.

Я замерла у входа, не в силах переступить порог.

Он опускался на край кровати. Его ладонь накрывала маленький кулак, исколотый иглами, или ложилась на пылающий жаром лоб. И происходило маленькое чудо. Они облегченно выдыхали.

— Такое вот ментальное насилие. — Он пожал плечами. Впервые такой нежный.

Я не выдержу. Морально не выдержу этот диалог. Эти дети ни в чем не виноваты. За что они носят эту боль? Моя сила скрежетала внутри, требуя выхода, требуя сжечь эту несправедливость.

Щиколотки обожгло. Под кожу вонзились раскаленные иглы. И я выбежала из отделения. Арден шел за мной. Дверь хлопнула.

Запах паленой джинсы ударил в нос.

— Ау! Ау! — Я затрясла ногой, отступая.

Дымок вился от штанин.

Арден упал на колени передо мной. Его ладонь накрыла ткань, гася занявшийся огонь.

У моих ног сидел проклятый монстр, спасающий детей. Я забыла про ожог. Про то, что контроль потерян. Про то, что пламя родилось без единого слова на хелионе.

Арден поднял голову.

— Ты же специально? — Он хотел убедиться, что это была обдуманная воля. — Да?

Я встретила его напуганным взглядом.

— Нет.

Страсть, вина, ответственность, надежда — все смешалось в горючую смесь. Я хотела сжечь болезнь, сжечь боль, сжечь расстояние между нами.

Мои ладони вспыхнули. И адская боль покрыла кожу.

Глава 37

Две недели пролетели незаметно. Дакоту так и не выписали, пневмония ухудшилась. Они расстались с Давеном, и мне казалось, что от этого ей только хуже. Я приходила к ней каждый день, смотрела на синеву под ее глазами, а потом возвращалась в замок, чтобы превращать мебель в щепки.

Тренировки стали моей религией.

Ожоги ладоней сошли быстрее, чем появились. Но вместе с кожей менялась и суть. Теперь любой всплеск адреналина, злости или стыда детонировал магию без моего ведома. И от этого бесконечного контроля голова шла кругом.

— Давай, Мирна. Выдыхай, — командовала Леонор.

Я сконцентрировалась на стуле.

— Té òst roxáln ìna mé gráz.

Ножки стула подогнулись, и с треском обвалились на пол. Порядок слов не требовал жестов.

— Это было легко.

Я хлопнула в ладоши. Внутри забурлила пьянящая волна.

Массивный стол, за которым сидел Арден, с грохотом раскололся пополам. Тетради, ручки, словари — все полетело на пол.

— Мирна! — Арден вскочил, отряхиваясь от щепок. — Контроль!

— Кто бы говорил, — фыркнула я.

Ярость поднималась во мне сгущаясь в лопатки. Она мешалась с желанием, с голодом, с ощущением собственного всемогущества. Или виной тому был Арден, стоящий среди хаоса, с закатанными рукавами и пылающим взглядом?

— Браво! — Лой хохотнул из своего угла, поглаживая лежащего у ног Персика. — Еще немного, и ты будешь ломать кости.

— Да, Мирна. — Леонор не вздрогнула. — Они правы. Ты сильна. Баланс слабеет, и я чувствую голод гораздо чаще.

— Я не тупая. Все ясно!

Я сделала глубокий вдох. Раз. Два. Десять. Контроль. Постоянный контроль. Ярость неохотно отступила, свернувшись клубком в солнечном сплетении.

Лой щелкнул пальцами. С прошедших дней он повеселел.

— Не щелкай. Это сбивает.

В его покорности было что-то тошнотворное. Он кивнул и тут же опустил руки. И это раздражало еще больше.

Дверь распахнулась. В библиотеку ворвалась Кассандра, тянувшая Мескера за палец. Мальчик спотыкался, его глаза бегали по комнате, пытаясь зацепиться за знакомые предметы, но мысли блуждали где-то в другой вселенной.

— Там Флорелла и Йорван ругаются! — звонко объявила Касси, указывая пальцем в сторону коридора.

Следом вошла Нисса. Она выглядела уставшей.

— Простите. — Она перехватила руку Касандры. — Идем.

— Все хорошо, — начала я, но дверь уже закрылась за ними.

— Давай еще раз, — Леонор осталась невозмутимой. У нее была цель, и пока я была инструментом этой цели, она терпела мои выходки.

Власть опьяняла. Воздух в комнате подчиняется моему дыханию.

Я кинула взгляд на Леонор.

— Té òst roxáln ìna mé gráz.

Диван под ней издал жалобный стон и распался надвое. Леонор забавно скатилась на пол в ворохе подушек.

Я зажала рот рукой, давя рвущийся наружу смех. Это было дико. Неправильно. Но пальцы зудели от желания разрушить все здесь.

— Мирна… — начала Леонор, поднимаясь.

Ее голос оборвался.

По моим рукам побежали тяжелые мурашки.

Пауки.

Сотни черных, мохнатых тел покрывали мои джинсы, карабкались по футболке, путались в волосах. Я чувствовала вес каждой лапы, щекотку жестких