Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

Я не выдержала — смех сорвался сам собой. Я откинула голову назад, глядя, как Торш паникует, и сощурилась сквозь слёзы смеха.

— Ты закончил или продолжишь список моих прегрешений? Хочешь, дам пергамент и чернила? — хохоча, предложила я, ловя его взгляд.

— Очень смешно! — фыркнул он, распушив хвост, будто рассерженная белка. — Отвечай, Айлин! Или я, клянусь всеми богами, устрою допрос с пристрастием!

Я, наконец, сложила ладони лодочкой и, притворно вздохнув, выдала:

— Солейл. Солейл Дархан. Всё. Ничего такого. Он всего лишь… — я медленно прикусила губу, наслаждаясь его выражением лица, — … меня проинформировал.

— Проинформировал⁈ — глаза Торша стали размером с блюдца. Он подскочил, захлопотал, начал метаться между стойкой и стеллажами, заглядывая под столы, будто искал улики. — Это так теперь называется⁈

Я охнула, изображая святое возмущение, но губы уже предательски растягивались в ухмылке. Ловко схватив ближайшую газету, я со всей серьёзностью шлёпнула его по голове. Газета зашелестела, сложившись гармошкой, а Торш издал оскорблённый писк, выхватывая у меня газету.

— Ты невменяемый! — захохотала, утирая слёзы с глаз.

— Я просто констатирую факты! — вскричал, возражая, Торш, и поднимая вверх газету, как знамя восстания. — Ты вся раскраснелась, смеёшься как идиотка, а говоришь — «информировал»! Это серьёзно вообще? Информировал её, ну-ну!

Я задыхалась от смеха, прижимая прохладные ладони к пылающим щекам.

— Торш, боги, успокойся, — выдохнула я, всё ещё хихикая. — Просто мы обсуждали то, что нельзя обсуждать с чужими ушами рядом. Всё. Серьёзно. Я тебе потом расскажу. А пока — прекрати бегать по лавке!

— Серьёзно? — подозрительно прищурился он, но от газеты не отказался — аккуратно шлёпнул меня по пятой точке в ответ, с торжеством триумфатора. — Ладно, ведьма, только знай, я слежу за тобой. И за этим… как его там… Дарханом! Уж слишком у вас был подозрительный вид. Такие только и умеют — «информировать». Тьфу на вас. Вот тебе и Путник со Стаей Воронов!

Он фыркнул, как чайник, и гордо потопал обратно за стойку, на ходу расправляя своё оружие, газету. А я, всё ещё смеясь, покачала головой, мысленно обещая себе: расскажу, конечно. Но не всё. Некоторые тайны даже Торшу лучше не знать.

Ловец ветра у двери снова запел, и сквозь приоткрытую дверь в лавку вкатился сырой воздух — пахло мокрым камнем, пыльными улицами и свежей грозой. Я уже подумала, что вернулся Солейл, подслушав наш разговор, но на пороге стоял Ирис. Карие глаза оглядели лавку, скользнули по мне, всё ещё согнувшейся от смеха, и он с приподнятой бровью произнёс, заходя внутрь:

— Я что-то пропустил? Торш, ты кого-то бил этой газетой?

— Весьма вероятно, — не моргнув, отозвался Торш из-за стойки, пряча газету за спину, как улику. — Тут вообще сплошной разврат и беззаконие!

Я выпрямилась, всё ещё вытирая глаза. Щёки горели, дыхание сбивалось, но смех наконец угомонился.

— Привет, Ирис, — выдохнула я, одаривая его широкой улыбкой. — Ничего ты не пропустил. Ну… почти ничего.

— Почти? — переспросил он, подходя ближе и хитро прищуриваясь. — Звучит подозрительно. Торш?

— Ничего не расскажу. — буркнул Торш, уже протирая баночки с отварами.

Ирис, не дожидаясь новых словесных перепалок и тайн, сунул руку в сумку и извлёк аккуратный свёрток, перехваченный нитью.

— Ладно, оставим философию. Надо двигаться. — Он положил свёрток на прилавок передо мной. — Это для тебя, Айлин.

Я нахмурилась, осторожно разворачивая ткань. Серо-чёрная форма Магистрата Внутренней Безопасности развернулась, будто змея, мягко падая на стойку. Чистые линии кроя, плотная ткань, аккуратные серебристые шевроны. Сдержанно, строго, официально. Только Эльса ходила не по форме — ей надо было быть… незаметной. Насколько это возможно, когда ходишь в красном.

— Ты шутишь? — выдохнула я, подняв взгляд на Ириса. Тот, чертовски довольный, скрестил руки на груди. И я только сейчас заметила, что он был в такой же форме — Ирис выглядел так, будто только что вышел из Магистрата Внутренней Безопасности. Строгий, собранный, в угольном и пепельном, с этим холодным, чужим блеском формы магистрата, которая будто гасила его привычную дерзкую харизму. Почти.

Китель идеально облегал фигуру, подчёркивая широкие плечи и высокий рост. Серебристый отлив ткани напоминал вычищенное до блеска оружие. Воротник стоял намертво, как застывшая угроза, скрывая горло почти до подбородка. Рукава плотно облегали руки, но я знала — под застёжками наверняка прятались мелкие сюрпризы в виде кинжалов. Пояс, чёрный, подчёркивал талию. На ногах — высокие сапоги из грубой кожи, блестевшие от влаги, которую он прихватил с улицы.

И только волосы оставались его — белые, как молоко, стянутые в небрежный хвост, несколько прядей выбились. Карие глаза, насмешливые, живые, разбивали эту ледяную картину, как солнечный блик на лезвии ножа.

— Абсолютно серьёзно, ведьмочка. Тебе сегодня предстоит быть самой что ни на есть официальной частью системы. Иначе ничего не получится. Документы тоже есть, всё легально. Более-менее. — он подмигнул.

— Более-менее? Ты в своём уме?.. — пробормотал Торш, выходя из-за стойки и обходя Ириса по кругу. — Она в этом… в этом мундире⁈ Айлин! Это же вообще из ряда вон! Откуда он у тебя вообще⁈

Я смерила его насмешливым взглядом, уже уходя в маленькую кладовую. Пальцами скользнула по ткани формы, она была холодной, тяжёлой — магический плетёный состав защищал от влаги и ударов. Форма Магистрата… Я, ведьма с серебряными теневыми татуировками, и в этом. Вот это да.

Скинула с себя тёмно-синее платье, ощущая прохладу воздуха на коже. Надев сначала обтягивающие штаны, я осторожно натянула китель, чувствуя, как ткань облегает плечи, как застёгиваются магические защёлки — лёгкий щелчок, будто замки в душе. Пояс плотно облегал талию, сапоги легко и уверенно обхватили голени, будто были сделаны специально для меня.

— А что, хорошо сидит, — Ирис сдержанно, но весело наблюдал, как я выхожу из кладовой. — Цвет тебе идёт. Хочешь — я в следующий раз принесу вариант с юбкой.

— Хочешь — я в следующий раз тебя пришибу, — отрезала я, поправляя воротник. — Хоть это и была моя идея, мне всё ещё не нравится эта авантюра. Эльса бы обхохоталась, увидев нас.

Торш фыркнул так громко, что где-то в кладовой что-то упало.

— Расскажите потом, для чего этот маскарад. — он махнул лапкой так, словно нам уже ничего не поможет.

— Вернусь — расскажу всё, — пообещала я, застёгивая последние пуговицы.

Мы вышли из лавки, и холодный, острый холодок дождя тут же обдал лицо. Мокрая мостовая блестела, будто кто-то разлил по ней жидкое стекло. Дождь усиливался — мелкие капли, густо стелющиеся с неба, заглушали шум улицы, превращая его в ленивое бормотание Иль-де-Вирела. Мою душу в данный момент