Серебряные нити Шардена. Пепел и тис - Мари Ларина

— Не только об этом. Чай. — он усмехнулся, шагая в глубину лавки. — Зелёный, если можно.

— Садись, — я кивнула на зелёный диванчик у окна, позволяя себе на мгновение быть просто хозяйкой своего пространства. Я добавила к уже заваренному липовому сбору пару листьев плачущей мяты, немного лаванды и сушёный апельсин. Аромат поплыл по лавке, и Дархан на диванчике втянул его носом. Его фигура в дорогой одежде смотрелась чуть неуместно на этом заваленном подушками зелёном безумии. — И теперь рассказывай, почему ты реально решил придти ко мне.

Не могу сказать, что нас с Солейлом что-то связывало. Мы не были сильно близко знакомы, лишь общались какое-то короткое время после моего попадания в Совет в качестве Асессора. До того момента, пока я не отмутузила его, сломав ему нос. Я разлила чай по кружкам, долив в свою немного кипятка, поставила посуду на деревянный поднос и села рядом с Дарханом, опустив импровизированную чайную зону на журнальный столик в виде сруба дерева.

— Ну что, Айлин, — начал он, улыбаясь с той наглой уверенностью, что вызывает одновременно раздражение и искру любопытства, — я, собственно, видел тебя аж дважды в Академии. А вчера и вовсе с Магистром Тени. Правда, подходить не стал — боялся, признаюсь честно. В его присутствии и я, великий Солейл Дархан, превращаюсь в мышку. Но я… очень хотел. — лукаво прищурился он, откидываясь на спинку диванчика и размещая руку за моей спиной.

Наглый жест. Но и я — не пальцем деланная. Я почувствовала, как желание съязвить подпрыгнуло внутри, смешавшись с нелепым теплом, будто в груди вдруг поселился маленький огонёк — раздражённый и игривый одновременно. Вспомнила Хаэля. Архивы.

— Ах, вот как? — выпроваживая из головы непрошеное воспоминание, подыграла я, наклоняясь к нему ближе. Ноздри щекотнул аромат терпкого, но очень приятного, парфюма. Щегол. — Надо же, а я и не знала, что у меня есть поклонники. То в Академии со мной в гляделки играл аж два раза, теперь нашёл лавку и лично заявился. Я, признаться, польщена.

Он хохотнул, обхватив пальцами кружку чая и придвинувшись ко мне ещё ближе. Щегол. Малолетний щегол, но… красивый. И не из робких. Мне нравятся такие, но… он всё-таки малолетний щегол. И сейчас я с ним тут любезностями обменивалась только ради моей маленькой задумки.

— Расскажи мне, что привело тебя в Академию?

Мои мысли спутались, словно моток серебряных нитей, которые я так бережно храню под кожей. В голове крутились слухи — о Лиане Тарен, об Орнелле, что видела их вместе с Солейлом ночью. Мне хотелось спросить его прямо, но… Что я могла ему рассказать? Сколько я могла ему рассказать? Правду? Или солгать?

Кто этот парень передо мной и что он скрывает на самом деле? Мне нужно его дестабилизировать, и только потом — действовать.

— Различные… дела Асессора. — как можно небрежнее ответила я, кокетливо поправляя волосы в хвосте так, чтобы обнажить шею. Не без удовольствия заметила, как глаза Дархана сверкнули, опустившись к моему декольте. Отлично! Внимание отвлечено, и я сказала вроде правду, а вроде и нет. — Как ты, наверное, знаешь, я работаю вместе с Пятым Ликом Совета, Магис…

— Магистром Тени Эвреном Хаэлем, да-да. — перебил он меня, отпивая чай. — Разумеется, я знаю. Забыла, кто мой отец? Сенешаль элериарха, конечно, я обо всём… в курсе.

— Ну да, как же я могла забыть, — протянула я, тоже взяв чашку и лениво обводя пальцем её край. Затем посмотрела Солейлу в глаза, а тот лишь расплылся в наглой ухмылке. — Сын самого Вараста Дархана. Легендарного ректора Шарденской Академии. И, надо полагать, ты унаследовал не только фамилию, но и страсть к высоким постам? Или ты пока в песочнице, играешься в детские загадки по типу «что теневая ведьма забыла в Академии»?

Солейл улыбнулся ещё шире, склонив голову на бок. Что он себе позволяет? Ладно, я буду играть по твоим правилам. Студентов у меня ещё не было, может, самое время начать?

— Детские загадки? — переспросил он, подняв густые брови. — Смотря что считать детским. Я вот, например, считаю, что Академия — совсем не песочница, как ты выразилась. Особенно, когда ночью с колокольни Академии выпрыгивают девушки. Особенно, когда рядом… — он чуть склонился ко мне, но мы и так были уже достаточно близко. Я уже могла пересчитать веснушки на его носу. Сцена начинала переходить все грани приличного, и температура в лавке начинала подниматься. — … под ручку с Магистром Тени ходит такая интересная серебряная теневая ведьма. Это по-детски?

Слова его повисли в воздухе, как паутина. Тонкая, почти невидимая, но цепляющая меня за живое. Говорит загадками, подлец!

Под ручку. Если бы. Я чуть склонила голову, улыбнувшись уголком губ и горячо зашептала:

— Нет, не по-детски. Я смотрю, ты много наблюдаешь, Дархан. И, видимо, ещё больше болтаешь. Это в Академии передаётся по наследству или только в вашей семье такое развлечение? Ты пришёл обсудить, с кем под ручку я хожу? Серьёзно? Ближе к делу, малёк.

Он рассмеялся — открыто, звонко, задорно и откинулся назад. Серьга с кинжалом блеснула в его ухе, и температура вокруг вернулась в норму.

— В нашей семье передаётся лишь тяга к знаниям, Айлин. А знание — это слухи, разговоры и… правильно поставленные вопросы. — он сделал паузу, внимательно посмотрев на меня, но чёртики всё-таки танцевали сальсу в его глазах. — Например: что на самом деле так часто делает Асессор-теневик в Академии? Почему сам Эврен Хаэль, великий Магистр Тени, почтил нас своим визитом?

Я удержалась от желания закатить глаза. Вот он, студент. Хитрый, наблюдательный, но ещё зелёный. Не понимает, что некоторые вопросы могут стоить головы. Не понимает, что, возможно, он лезет туда, куда лезть не стоит. Додумался — задавать такие вопросы теневичке, что может сжечь тебя лёгким движением руки!

Он откинулся обратно назад, на спинку дивана, но теперь настала моя очередь играть.

Я, заняв роль Солейла, наклонилась вперёд, так, чтобы не переступать грань приличия, и между нами повисло напряжение, как натянутая струна.

— Если бы ты знал, что я ищу в Академии, ты бы сейчас не сидел здесь так спокойно, Солейл. Поверь мне.

Он замер, но уголок его губ задрожал, выдавая восторг — юношеский, азартный, как у того, кто впервые играет с огнём и ещё не обжёгся. Он что-то знал. Он, мать его, что-то знал. Определённо знал.

И мне предстояло выяснить, что именно.

— Что ты ищешь? Значит, стоит продолжать искать ответы, да? — быстро зашептал он так, словно нашёл единомышленника. —