Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Второй выглядел куда скромнее: грубое платье цвета палой листвы, за спиной — шляпа и сверток в холщовой ткани. С виду — обычный слуга. Но то, как он держался — плечом к плечу с красавцем-спутником, с абсолютным спокойствием и достоинством — выдавало в нем равного. Его лицо было худым, скуластым, а в глазах светился дерзкий, ни перед кем не преклоняющийся дух.

Семен Вениаминович бросился к «Илье Ефимовичу», осыпая его расспросами и совершенно позабыв о человеке в шляпе. Алексей, будучи по натуре человеком деликатным, решил сгладить неловкость и приветливо улыбнулся «Шляпе». Тот, к удивлению юноши, ответил вежливой и понимающей улыбкой.

Наконец Семен Вениаминович затащил гостя в дом и усадил на почетное место. Вспомнив об Алексее, он небрежно представил его: — Илья Ефимович, познакомься — мой юный друг. Гордость нашего общего родственника. Уверен, на экзаменах в городе он будет первым. Алексей.

Алексей внутренне поморщился от «юного друга» — всё-таки за плечами у него был опыт двух жизней, — но промолчал. Он понимал: если такой гордец, как Семен Вениаминович, так лебезит перед кем-то, значит, перед ним человек исключительного таланта.

— Младший ученик Алексей приветствует наставника, — вежливо поклонился он. — Могу ли я узнать ваше имя?

Гость с интересом изучал Алексея. Наконец он хмыкнул: — Моя фамилия Дорохов, зовут Илья, а прозвище — Береговой.

Услышав прозвище «Береговой», Алексей едва не подавился воздухом. Он снова низко поклонился: — Ваше имя для меня как гром небесный! Мы, студенты, зачитываемся вашими трудами и работами великого мастера Степанова.

Перед ним стоял Илья Дорохов — легенда, занявший первое место на столичных экзаменах. Вместе с Василием Степановым их называли «Дорохов и Степанов» — два столпа современной литературы и философии.

— Надеюсь, мои писания не окончательно испортили твой стиль, — сухо заметил Илья Дорохов.

Семен Вениаминович тут же встрял: — Илья Ефимович — ходячая энциклопедия! Астрономия, география, математика, тактика боя, музыка — он знает всё в совершенстве. А те сочинения, по которым ты учишься, Алексей — так, баловство для него, минутная забава.

Илья Дорохов грустно покачал годовой: — Для Алексея сейчас это «баловство» — самое важное в жизни. Он посмотрел на Семена Вениаминовича с легким упреком: — А ты? Я ведь присылал тебе пособия для подготовки к чиновничьей службе. Почему не занимался?

Лицо мастера «Лозы» помрачнело: — Судьба была жестока ко мне. Сначала один брат умер, потом второй, следом ушла любимая жена… Моя душа так и не обрела покоя. Я читал всё подряд, лишь бы заглушить тоску, но эти сухие каноны просто не лезли в голову.

— Ох, злая доля, — вздохнул Илья Дорохов и, решив сменить тяжелую тему, указал на мужчину в шляпе: — Позволь представить моего спутника. Это Григорий Поляков, тот самый Мастер слов, которым ты так восхищался.

Семен Вениаминович ахнул, его глаза округлились: — Так вы и есть тот самый Григорий Поляков, чья слава гремит повсюду?.. Ох, вы… вы совсем не такой…

Он осекся, поняв, что хотел сказать «совсем не похож на великого мыслителя с такой-то внешностью».

Григорий Поляков лишь холодно усмехнулся: — Поистине, лучше сто раз услышать имя, чем один раз увидеть человека. Семен Вениаминович неловко улыбнулся: — И как же вы это поняли, брат? — Потому что я хотел сказать вам то же самое, — Григорий сохранял каменное лицо, растягивая слова. — Никогда бы не подумал, что легендарный гений, великий мастер пера, чье имя гремит по всей империи… окажется таким неряшливым оборванцем.

— Мы квиты, квиты! — расхохотался Семен Вениаминович. — Я тоже не ожидал, что Григорий Поляков, проповедующий, что человек — это центр мироздания, выглядит как обычный деревенский пахарь.

Илья Дорохов примирительно взял обоих за руки и усадил за стол: — Друзья, истина в том, что судить о человеке по внешности — гиблое дело. Хотя, — он лукаво посмотрел на Григория, — глядя на тебя, можно сказать, что это правило работает не всегда.

Четверка расположилась за столом: Илья Дорохов на почетном месте, Алексей — с краю, как младший, а Семен Вениаминович и Григорий Поляков сели друг напротив друга, продолжая обмениваться колючими взглядами. Когда Григорий снимал свой холщовый сверток и шляпу, Алексей отчетливо услышал металлический лязг. В этот момент он понял: в свертке не свитки с рукописями, а боевые клинки.

Семен Вениаминович, окрыленный встречей с кумирами, не умолкал, подливая вино. Алексей же сидел тише воды, ниже травы, впитывая каждое слово. Сначала гости говорили о делах минувших, но если мастер «Лоза» был предельно откровенен, то Илья Дорохов отвечал туманно, словно чего-то опасаясь.

Из их разговора Алексей понял главное: они прибыли с юга, во всем мире сейчас неспокойно, и они решили объединиться в пути ради безопасности. К тому же, «Береговой», судя по всему, занимал какой-то государственный пост.

Вскоре Семен Вениаминович, почувствовав, что Илье Ефимовичу неуютно говорить о политике, сменил тему на науку. Начали с канонических сочинений для чиновников, перешли к поэзии, затем к древним философам и закончили географией, тактикой и агрономией. Это была настоящая интеллектуальная дуэль: цитаты летели одна за другой, мнения древних мудрецов сталкивались с их собственными дерзкими идеями. Слушать их было одно удовольствие.

Темы менялись с невероятной скоростью: только что они обсуждали «Семерых мудрецов», как вдруг разговор перетекал к движению небесных светил, а следом — к трактатам Сухорукова. Каждое слово было на вес золота, каждая фраза — квинтэссенция мудрости. Григорий Поляков, хоть и выглядел как крестьянин, вставлял замечания такой глубины, что даже Илья Дорохов одобрительно кивал.

Единственным, кто не мог вставить ни слова, был наш Алексей. Чтобы понимать хотя бы 70% их беседы, ему приходилось концентрироваться на пределе возможностей. Но даже эти крохи знаний давали ему колоссальный рост — узлы, которые он не мог развязать в своей голове месяцами, распутывались сами собой.

Алексей невольно усмехнулся про себя:

«Две жизни за плечами, двадцать лет за книгами… Я-то думал, что познал глубины мудрости, а оказался просто парнем из деревни».

Его самоуверенность после победы на районных экзаменах улетучилась без следа. Он осознал, что стоит перед настоящими титанами. Илья Дорохов не зря считался величайшим энциклопедистом своего времени — его эрудиция пугала и восхищала одновременно.

За философскими спорами время летит незаметно — два часа промелькнули как один миг.

В самый разгар беседы обнаружилось, что вино закончилось. Семен Вениаминович по очереди потряс каждый кувшин, но не услышал даже всплеска. Пошатываясь, он поднялся и пробормотал: — Косно… Косноязычный, пойдем, сопроводишь брата…