Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

Пока он сидел, речь его была безупречной, но стоило встать — и хмель тут же ударил в голову. Алексей уже кивнул, готовясь идти, но Илья Дорохов мягко остановил их: — Дней для вина впереди еще много, не обязательно выпивать всё за один раз. На сегодня хватит.

Семен Вениаминович заупрямился: — Как так? Мы же собирались беседовать до утра! Какая беседа без вина? Илья Ефимович похлопал его по плечу: — Послушай, брат, теперь я буду часто бывать в здесь, так что времени у нас впереди предостаточно. Скажу честно: сегодня я выкроил лишь часок, чтобы навестить тебя, и до захода солнца мне нужно покинуть город.

Услышав, что Илья Дорохов теперь будет жить неподалеку, Семен Вениаминович мгновенно протрезвел от радости и перестал настаивать на ночных посиделках: — Я так и понял — государственные дела. Иначе ты бы не стал искать предлогов, чтобы улизнуть. Илья Дорохов кивнул с серьезной улыбкой: — Ты прав. Есть вещи, о которых нельзя говорить вслух. Затем он повернулся к Алексею: — Вы двое сегодня меня не видели. Понимаете?

Алексей кивнул без малейших колебаний. Илья Дорохов виновато улыбнулся: — Встреча со старым другом вскружила мне голову, и я совсем обделил вниманием нашего юного коллегу. — Слушать рассуждения таких мастеров — это высшая награда для студента, — вежливо ответил Алексей. — Я лишь жалею, что ваше время так ограничено.

Его слова были так искренни и уместны, что даже суровый Григорий Поляков улыбнулся: — Что ж, тогда в следующий раз ты будешь угощать нас вином. — С величайшей радостью, — рассмеялся Алексей. — Лишь бы почтенные старшие братья удостоили меня своим вниманием.

Компания с шутками вышла на улицу. У ворот их уже ждали кони. Илья Дорохов и Григорий Поляков легко вскочили в седла и салютовали друзьям: — До встречи! — Счастливого пути! — ответили Алексей и Семен Вениаминович, провожая взглядом всадников, скрывшихся в облаке пыли.

Кучер семьи Ивановых, всё это время дежуривший в переулке, тут же подогнал карету. Алексей повернулся к мастеру «Лозе»: — Завтра загляни в ломбард, ладно?

Семен Вениаминович кивнул, а потом, не обращая внимания на кучера, лукаво подмигнул: — Не беспокойся. Но скажи-ка… с чего это ты так печешься о делах господина Иванова? Неужто положил глаз на его красавицу-дочь?

Алексей густо покрасней: — Почтенный брат, порочить репутацию честной девушки — не поступок благородного мужа. — Ах, вот как мы заговорили! — Семен Вениаминович ехидно прищурился. — Не хочешь колоться? Ладно, сам завтра у Ивановой спрошу.

Алексей понял: это маленькая месть за то, что он выманил у мастера все припрятанные деликатесы. Пришлось идти на мировую: — Старший брат, каюсь! Не стоило мне обьедать тебя сегодня. Давай я на днях устрою пир в твою честь и заглажу вину? — И ты думаешь, меня можно подкупить одним обедом? — пафосно возмутился Семен Вениаминович. — Как минимум тремя! — Хоть десятью! — Алексей с облегчением рассмеялся. — Я живу в торговом ряду у моста, в лавке «Три товарища». Заходи, как только проголодаешься.

— Истинный названый брат! — Семен Вениаминович с энтузиазмом хлопнул себя в грудь. — Я в долгу не останусь. Будь спокоен: всё, что касается тебя и наследницы Ивановых, я беру на себя. Сведу вас так, что и ахнуть не успеете.

Алексей в ужасе замахал руками: — Только попробуй! Заклинаю тебя всеми богами, иначе я вообще перестану признавать тебя старшим братом. — Эх ты, дурень, — Семен Вениаминович осклабился. — У семьи Ивановых золота — горы, и всё это достанется их дочери. Кто на ней женится, тот считай самого Бога Богатства в дом привел. До конца жизни будешь только и делать, что тратить, да не истратишь.

— Не упускай шанс, — продолжал он ехидно. — Второй такой возможности не будет, не вздумай из-за своей гордости упустить птицу удачи.

К этому моменту карета наконец подкатила к ним. Алексей пулей запрыгнул внутрь и крикнул кучеру: — Гони, гони скорее! Пока мы не заразились его безумием!

Глядя вслед улетающему экипажу, Семен Вениаминович хохотал во всё горло: — Хватай удачу за хвост, брат! Не дай ей ускользнуть!

Кучер, человек бесхитростный, озадаченно спросил: — Господин, а кого этот безумец советовал вам схватить? — Просто правь, — буркнул раздосадованный Алексей. — Куда прикажете? Сначала домой? — кучер заискивающе улыбнулся. — Домой.

Экипаж начал разворачиваться, и в этот момент Алексей снова увидел Семена Вениаминовича. Тот шел впереди, опустив голову и решительно чеканя шаг, словно задумал какую-то каверзу. Алексей заинтригованно велел кучеру следовать за ним на расстоянии.

Вскоре мастер «Лоза» остановился перед одним из ломбардов. Внутрь он заходить не стал — вместо этого выхватил кисть, которую всегда носил за пазухой, и принялся неистово рисовать прямо на беленой стене напротив заведения. Служащие ломбарда, узнав знаменитого художника, не посмели его прогнать и в панике вызвали хозяина.

Вскоре из дверей, поддерживаемый под локотки, выкатился тот самый тучный господин Носов, о котором рассказывал Семен Вениаминович. Увидев, что мастер творит на его стене, Носов замер в восторге. На камне уже расцветала великолепная картина «Икар, летящий к солнцу». Носов ликовал: «Раньше я его умолял — он и штриха не делал, а тут сам пришел!». Он велел вынести себе кресло и уселся поудобнее, наслаждаясь процессом.

Толпа зевак росла с каждой минутой. Люди недоумевали: неужели великий мастер решил помириться с «Живодером Носовым», которого терпеть не мог?

Когда Икар и солнце были готовы, все решили, что картина окончена. Но тут Семен Вениаминович яростными взмахами кисти пририсовал прямо под Икаром огромную, грязную и жирную свинью. Причем морда свиньи подозрительно напоминала самодовольное лицо господина Носова.

Закончив, мастер спрятал кисть и, не удостоив хозяина даже взглядом, зашагал прочь. Опешивший Носов окликнул его: — Брат Семен! Картина чудесная, но… что она значит? — Ровно то, что видишь, и ничего более, — холодно бросил Семен Вениаминович.

Носов в недоумении почесал двойной подбородок: — Ну, «Икара, летящего к солнцу», я знаю. Но зачем же было рисовать под ним свинью? Это ведь… как змее лапы пририсовывать, не так ли? — он даже загордился своим знанием идиом.

Семен Вениаминович обернулся и усмехнулся: — Ты видишь «Одиночное поклонение», а я нарисовал «Двойное». Сверху Икар взирает на солнце — это классика. А снизу… свинья смотрит на Икара. Называется: «Свинья-эксперт поклоняется Икару». Теперь понял?

Это не только имя собственное в названии картины, но и официальное название должности «старшего эксперта» в ломбарде. Назвав картину так, Семен Вениаминович открыто обозвал господина Носова «свиньей-оценщиком».

Толпа взорвалась