Серый кардинал империи: Путь в чины - Dimash Suleimen

час пополудни на стене уездной управы вывесили долгожданный список. Толпа смяла бы часовых, если бы те не выставили штыки. На самом верху, крупными буквами, красовалось одно имя: Алексей Морозов.

Он был признан единственным кандидатом высшего разряда. Ниже шли девятнадцать человек первого разряда, среди которых значились Дмитрий и Николай. Остальные распределились по вторым и третьим разрядам.

Теперь победителю и лучшим из списка предстояло самое сложное испытание — большая Губернская аттестация, до которой оставалось всего два месяца.

В сумерках уездной управы, в задних покоях, на небольшом столике у изголовья кровати теснились нехитрые закуски да стоял запотевший графин. Алексей сидел по-турецки напротив городничего, слушая, как старик, отбивая такт палочкой по краю чашки, негромко напевает старинный романс:

'С ветром и ливнем умчалась весна поутру,

В старом саду не осталось цветов на ветру…

Горечь без края, тоска в одиноком дому,

Год пролетел — и зачем он был дан, не пойму…'

Алексей узнал мотивы серебряных поэтов — «Песнь старика». Это был плач человека, который на склоне лет оглядывается назад и видит лишь пепел своих надежд. Горький портрет чиновника, чей путь в канцеляриях Империи подошел к тупику.

Городничий осушил кубок, вытер капли вина с седых усов и с глубоким разочарованием произнес: — Я подготовил прошение об отставке. Завтра же подам его в Петербург. — Но, Ваше Благородие, вы еще полны сил, — осторожно заметил Алексей, хотя и знал подоплеку. — К чему такие крайности?

Городничий посмотрел на него тяжелым взглядом: — Ты ведь знаешь, что губернатор уходит? И что новый префект уже стоит лагерем за городом, ожидая «доброго знака», чтобы въехать в свои палаты? Мне пятьдесят один год, Алексей. Я упустил последний шанс на повышение. В нашей системе это означает конец — доживать век в заштатном уезде под началом какого-нибудь молодого выскочки.

Алексей слегка улыбнулся: — Не всё так однозначно. Слышали ли вы притчу о старике, что потерял лошадь? Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. На мой взгляд, то, что вы не получили это место сейчас — ваше великое счастье. — Не шути со мной, — нахмурился городничий. — Я всегда покровительствовал тебе. — Позвольте объясниться, — мягко перебил его Алексей. — Ходят слухи, что Государь намерен учредить пост особого генерал-губернатора над шестью приморскими губерниями для окончательного решения вопроса с «морскими волками». Это так?

Городничий удивленно вскинул брови: — Откуда у тебя такие сведения? Да, в столице велись такие разговоры, но окончательного указа еще не было. — Будет, — уверенно кивнул Алексей. — Пираты стали слишком наглыми. Они бьют в стыки между нашими губерниями, зная, что один генерал не имеет права преследовать врага на земле соседа. Единое командование — это вопрос недель. А теперь посмотрите на недавние назначения: один герой вернулся из опалы в строй, другого переводят командовать артиллерией на юге, знаменитый стратег Давыдов назначен в приморскую крепость… Что это значит, по-вашему?

Городничий выпрямился, хмель мгновенно выветрился из его головы: — Это значит… что Империя ставит борьбу с захватчиками во главу угла. Мы собираем кулак. Теперь старик слушал юношу почти с почтением: — Выходит, новый губернатор должен быть не просто администратором, а военным человеком? — Именно, — подтвердил Алексей. — Наш город — ключ к южным путям, важнейший стратегический узел. Случись завтра прорыв, и с губернатора спросят как с фельдмаршала.

Алексей сделал паузу и вкрадчиво спросил: — Ответьте мне честно, Ваше Благородие: искушены ли вы в тактике, знаете ли вы, как строить каре под огнем или командовать батальонами?

Эти слова подействовали на городничего как ледяной душ. Обида, копившаяся в его сердце, мгновенно сменилась осознанием того, от какой пропасти он только что отошел. Он с силой хлопнул себя по лбу: — И то правда! Слава Богу, миновала меня чаша сия! В мирное время это почетный пост, а в военное… я ведь старый штафирка, я и полка в атаку не выведу. Ответственность бы меня раздавила!

Сказав это, он горько и коротко рассмеялся: — Лишь о мундире пятого класса и грезил, совсем позабыв, в какое время живем. Алексей, признаю: в делах государственных ты смыслишь поболее моего.

Алексей покачал головой: — Ваше Благородие, вы — внутри круга, в самой гуще событий, потому и взор затуманен. Я же смотрю со стороны, из тени, вот и вижу чуть яснее. Не стоит и помину.

Эти слова пришлись городничему по сердцу. Он помолчал, собираясь с мыслями, а затем произнес с непривычной торжественностью: — Коли наступили для России лихие годины, я присягавший Государю и отечеству, долг свой исполню. Пока берега наши от врага не очищены, буду тянуть эту лямку городничего, чего бы мне это ни стоило.

В этом пафосе дворянина старой закалки крылась и горькая доля безысходности. В условиях надвигающейся войны город становился прифронтовой зоной. Подать в отставку сейчас — значило дезертировать с поля боя. За такое не в деревню на покой отправляют, а в казематы Петропавловской крепости под всеобщий позор и проклятия потомков.

— Ваше Благородие, это поступок истинного мужа! — Алексей почтительно поклонился, не скупясь на лесть, а затем добавил: — Времена смуты — лучший трамплин для карьеры. Если за три года вы покажете себя ревностным исполнителем воли центра, то и пост губернатора покажется лишь малой ступенью.

Война — это лестница, по которой чиновники взлетают вверх, если, конечно, не ломают себе шею. Городничий лишь грустно улыбнулся: — Я не о чинах теперь пекусь, а о том, как бы пользу принести. Но скажи мне, Алексей… каков наш следующий шаг?

— Нужно создать у нового губернатора блестящее первое впечатление, — вкрадчиво прошептал Алексей. — Вы должны стать его правой рукой, его опорой. Он прибыл сюда с чрезвычайными полномочиями, и его власть будет куда шире, чем у обычного губернатора. Подстройтесь под этот ритм.

Городничий согласно кивнул. Когда человек признает чей-то авторитет, он невольно начинает лениться думать сам. — Справедливо. Но с чего начать конкретно?

Алексей понял: пора открывать карты. — Если вы намерены идти в одной связке с Его Превосходительством, то и его главная головная боль — теперь ваша забота. — Какая же у него беда? — Городничий на секунду задумался и тут же прозрел: — А! Беженцы за стенами!

— Именно так, Ваше Благородие, — подтвердил Алексей. — Губернатор под пристальным взором Петербурга. Если он начнет службу с беспорядков или массового мора у ворот, его репутация в глазах министров будет безнадежно испорчена. Но если вы решите эту проблему до его вступления в должность, вы преподнесете ему бесценный дар. Он этого