Просто ещё один летний побег - Эрин Бренском

Он кидает.

— Но в гольф я играть не буду. Здесь я ставлю черту.

Он моргает, а затем смеётся.

— Это то место, где ты ставишь черту?

— Именно там я ставлю черту. Гольф — скучно, Чарльз.

Он качает головой, всё ещё улыбаясь.

— Слава блин богу.

— Ты хочешь детей? — неожиданно спрашивает он.

Вопрос застает меня врасплох, потому что мы с Сильви вскользь затрагивали эту тему, но она казалась мне слишком увлечённой карьерой, и казалось, будто дети ей не нужны. Но потом я вспоминаю, что она говорила о моих собственных желаниях. И о том, что я должен хотеть чего-то для себя самого, а не просто угождать чужим нуждам и ожиданиям.

— Я хочу Сильви, — честно отвечаю я, глядя ему в глаза. — Чего бы ни захотела она. Если это дети — я за. Если это просто мы вдвоём, мотающиеся туда-сюда между Коконат-Бич и Нью-Йорком — я за. Если она хочет руководить компанией, а я буду её поддержкой — я за. Я просто хочу её. Она для меня всё.

В этот момент в нём что-то меняется. Передо мной стоит не просто делец. Не титан своей индустрии. Передо мной отец.

— Похоже, ты готов следовать за ней куда угодно, — говорит он.

— Я уже последовал. Я же здесь, разве нет? — ухмыляюсь я.

Он на секунду опускает взгляд на свой стол.

— Вы можете меня не любить, но должны знать — я никуда не денусь.

Он задирает подбородок и смотрит на меня.

— Ты мне нравишься.

Затем он выпрямляется и снова застёгивает манжеты на рукавах. Поворачивается и направляется к двери.

— Пойдём. Вернём тебе мою дочь.

Глава 35

Сильви

Я сижу за своим столом, пытаясь работать, пока Уилби посещает за меня несколько встреч и делает заметки, когда помощница моего отца стучит в мою дверь и входит в кабинет.

— Ваш отец хотел бы видеть вас в зале заседаний.

Зал заседаний. Комната, где принимаются решения, проходят голосования и меняются судьбы. Именно здесь я научилась терпеть мужчин вдвое старше меня, которые ставят под сомнение мои решения только потому, что я женщина. Место, где я тренировалась никогда не показывать им своего волнения. Здесь я отточила своё непроницаемое выражение лица. Мой пульс мгновенно подскочил, а в желудке всё сжалось. Вот и всё. Сейчас совет директоров назовёт меня самозванкой и лишит компании, как бы я ни боролась за неё.

— Прямо сейчас? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Я оглядываюсь по сторонам, жалея, что здесь нет Уилби. Он настоял на том, чтобы пойти на встречи, пока я делаю работу. Теперь я об этом жалею.

— Да.

Я аккуратно закрываю ноутбук, давая себе ещё пару секунд на то, чтобы взять себя в руки. Мне кажется, я не спала нормально уже несколько недель, и я так устала. Если сегодня тот самый день, когда меня вышвырнут, так тому и быть. Я просто скучаю по Кэлу. Я не разговаривала с ним с тех пор, как уехала из Коконат-Бич. И хочу поговорить с ним и рассказать о ребёнке. Не знаю, как он отреагирует. Просто скучаю по нему. Я то и дело прокручиваю в голове наш последний разговор, где он был таким отстранённым и злым. Он оттолкнул меня. Он велел мне уезжать и сказал, что будет играть свою роль. Словно мы были в театре и разыгрывали свои жизни. Может, так оно и было. Но это совсем не то, чего хочу я. Хотя, может, мои желания уже ничего не значат. Может, теперь мне достанется лишь то, что преподнесёт судьба.

Я встаю, разглаживаю рубашку и надеваю ярко-розовый блейзер. Потому что теперь я ношу только розовый. Все его оттенки. Я больше не намерена подстраиваться под мужской мир. Может, я пробуждаю в себе внутреннюю Эль Вудс. Мне всё равно. С этого момента я буду собой. И если им не по душе, мне плевать. Если встреча завязана на внешних приличиях моего брака и выборе в пользу любви, я буду бороться. Я буду бороться за себя и за свою семью. Потому что, хоть я и устала бороться, я не остановлюсь. Я переверну компанию с ног на голову и освобожу место для любой женщины, которая хочет и работать, и иметь семью.

Я иду по длинному коридору, мои каблуки стучат по плитке, а вдоль стен тянутся портреты членов совета директоров. Перерезания ленточек, закрытые сделки, построенные империи. Сплошные чёрные костюмы и сплошные мужчины. Да, это скоро изменится.

Двери зала заседаний распахиваются, я шагаю внутрь — и всё замирает. Мой папа сидит во главе стола. А рядом с ним сидит Кэл.

Кэл. Мой Кэл. Я чувствую, как моё невозмутимое выражение лица начинает таять. Потому что, когда я смотрю на него, невозможно притворяться и скрывать то, что я к нему чувствую. Боже, как сильно я его люблю. Как же сильно я по нему скучала. И подождите... он здесь? И как потрясающе он выглядит в своём тёмно-синем костюме и светло-голубой рубашке. Он выглядит сильным и уверенным, словно был создан для зала заседаний.

Я смотрю на отца, он сидит, сложив руки перед собой, и улыбается мне. Улыбается. Какого чёрта здесь происходит? Мой взгляд падает на стол, и я вижу цветы. Бледно-розовые розы. Мои любимые. Рядом с ними лежит коробочка для кольца из светло-розового бархата.

Мои легкие забывают, как дышать. Я дрожу, Кэл поднимается и идёт ко мне. Он останавливается передо мной, улыбаясь, опустив руки по швам. Он выглядит нервным.

Я бросаю взгляд на отца. Ни один из них не выглядит злым. Более того, они кажутся дружелюбными друг с другом, что само по себе ново.

— Что это? — спрашиваю я, и голос кажется мне беззвучным.

Кэл выглядит так, будто хочет подхватить меня на руки. Мне хочется побежать к нему. Хочется обнять его так крепко и сказать, как сильно я по нему