Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

Но сначала я отозвала в сторонку Тушина, потому как выдержка Загорянского похоже летела к чертям! Видеть мужика, измотанного ожиданием «утра, которое мудренее» или такой же бессонной ночью, как у меня, было даже больно. Потому что взгляды его говорили, а на лице было написано. Я не решалась присмотреться и понять — что на этот раз.

— Не могу сказать имени вашего будущего мужа — мне оно неизвестно. Но Орлов подходил узнать, когда вы освободитесь. Имеется в виду — после этих праздников, — не счел нужным юлить отчим.

— Я ценю ваше мнение, Аркадий Архипович… даже странно, что это случилось за столь короткое время. Николай Павлович намерен выдать меня замуж, чтобы «обезопасить» таким образом сына… с чего эти опасения — ума не приложу, но он вбил себе в голову и уже не успокоится. К чему я… выйдя замуж все равно за кого, я выполню это его условие?

— Уже не так уверен в этом, Таисия Алексеевна, — прищурился жандарм, — на это время, скорее всего, уже состоялся разговор с «претендентом».

— Который до этого — ни сном, ни духом? Давайте честно — с такой же жертвой, как и я.

— Вы приз для любого, но мы ведь не об этом.

Будто я на комплименты напрашивалась.

— Нет же — давайте говорить безо всего этого. Рискую я или мой муж, которого я выбрала бы сама?

— Да вы никак плаху либо гильотину уже нарисовали в своем воображении, Таисия Алексеевна, — хмыкнул мужчина. Стоял, заложив руки за спину и покачивался с пятки на носок. Нервничал понятно... но острил:

— Не придавайте себе лишнего значения.

— Да я и рада бы, знаете ли. То есть, если я и Сергей Фадеевич… — никак не решалась я озвучить.

— Он в курсе возможных рисков.

— И все-таки риски, — довольно кивнула я — дожала-таки: — И насколько они велики?

— Офицер обязан испросить у командования разрешения на брак. Не столь и велика провинность, но речь ведь не о подобных мелочах? Готовым нужно быть ко всему — как ему, так и мне. Ваша судьба и личность не так уже и важны, Таисия Алексеевна, здесь уже вопрос принципа. В случае неповиновения вы поставите под сомнение слово императора… даже если это только пожелание по поводу вашего замужества в разговоре с человеком, которого он для вас выбрал.

— И все-таки кто это? Не верю, что не знаете! — психовала я.

Он вздернул руку — жест такой… заткнись мол. Или — помолчите пожалуйста.

— Обязательно поделился бы с вами, будучи уверен полностью, но у меня лишь догадки. Ну... как вам угодно — недавно император имел долгий разговор с графом Григорием Строгановым. Он мог быть о чем угодно, но тот вышел от императора в гневе.

Твою ж мать… села я на скамейку.

— Вряд ли... граф и я? Брак неравный.

— Граф и принцесса Гогенлоэ-Ингельфинген, член королевской семьи Вюртемберга?

— Это не титул, вы должны знать — принадлежность к роду. И разве я еще Гогенлоэ-Ингельфинген? — только сейчас и пришло в голову, — кто я теперь вообще? Дворянка Шонурова опять?

— О том, что вы не вдова, никто не знает и не узнает, если это будет нужно.

— И все-таки — граф Строганов! Сильно похоже на правду, кстати — сразу двух зайцев... и пристрелить! Еще раз теперь скажите, что моя личность не имеет значения! — подстегнутый опасностью мозг работал, как часы, — хотя вы правы — я пыль под ногами. Но насколько же огромное значение тогда имеет личность Константина Николаевича… раз даже такая мелочь, как давнее его увлечение спровоцировалатакое? Вы — целый майор, в роли филёра…

— Не льстите себе, — усмехнулся жандарм, — мне «передали» вас лишь на время поездки, далее слежку подхватил лихач. Встреча на обратном пути простая случайность.

— Ну ладно… тогда — сам Орлов мечется, конфликт с любимой дочерью кое-кого не пугает. Если так, — распахнула я глаза, — а если все так, как я думаю… я и сама пошла бы на эту жертву, добровольно. Но уже не сейчас — сейчас у меня дети. Он же меня уроет, прикопает где-нибудь на Урале втихую, если встану меж ним и Марией Николаевной.

— Говорите тише, — сузил глаза жандарм, — не стану спрашивать — откуда вы можете знать…

— Ольга Николаевна?

— Возможно, — ощутимо расслабился он.

Блин… бывших фээсбэшников не бывает.

— А Максимилиан Евгеньевич? Как он чувствует себя сейчас?

— Значительно, значительно лучше… нежели еще год назад. Уверенно идет на поправку… можно сказать…

— Да не смотрите вы так — мы с ним представлены. Боже… — в ужасе смотрела я на отчима. Не Строганов прибьет, так Машка отравит за любовника, это даже скорее.

— А вы? Если и вы пострадаете?

— Уйду со службы и только. Страдать я уже просто неспособен, — разыскивал он взглядом жену, — разрешите и вы себе быть счастливой — часто дело лишь в этом.

— И все-таки вы рискуете, я не понимаю… — настаивала я.

— Без вашего счастья и Лиза не может быть счастлива — такой ответ вам понятен?

— Такой — да. Благодарю вас, да… Так это вы вчера послали ко мне Загорянского?

Собиравшийся уже уйти Тушин удивленно оглянулся.

— Нет. И к вам я не подошел бы сейчас сам — настолько важные решения человек должен принимать сам. Подталкивая его к конкретному решению, вы принимаете ответственность за его судьбу. К тому же, скажем так — Сергей Фадеевич не самый лучший кандидат. Жених не самого первого десятка.

— Как… как вы сейчас сказали? — онемели вдруг мои губы — шевелились с трудом, как при стоматологической заморозке.

Но отчим уже нашел взглядом жену и улыбался ей. Удивленно взглянув на меня, послушно повторил:

— Не первого десятка жених. Разве не так?

— Прекрасен собой… олицетворение офицерской чести и достоинства, но мало ли в России героев? К той чести, да еще бы денег побольше, — медленно повторила я уже почти забытое. Хорошая память.

— Сейчас вы пристыдили меня, — внимательно смотрел на меня Тушин, — вам плохо? Может — воды?

— Нет-нет, просто вспомнилось. Вы идите, я и так надолго вас заняла. Простите.

— И все же… я прикажу принести вам воды.

— Прикажите, — согласилась я и, когда он отошел, прикрыла глаза…

Ах, на гравюре полустертой в один великолепный миг я встретила, Тучков-четвертый, ваш нежный лик…

Монашеский убор, сухие черты изможденного постами и горем лица, огромные глаза, глядящие будто сквозь время или реальность… Так она вспоминала тогда или предсказывала? И сказала потом, уже внимательно вглядываясь в мои глаза:

— Дождался он меня, да.

Я нашла взглядом Сергея. Он