Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

Риш довольно улыбнулся, вспоминая, как прижимал к себе напряжённое тело, чтобы сбить собственный запах запахом девушки. Та отчаянно смущалась, но стояла в его руках и только сильнее поджимала губы, борясь с желанием вырваться. Узээриш даже помнил, как она пахла. Не сам запах, времени прошло слишком много, а они не так часто общались, чтобы он специально запоминал. Запомнилось описание. Лирка пахла лесом. Она и сейчас пахла лесом. Взопревшей листвой, терпким грибным духом, растущим на опушке медвяным чабрецом и согретой солнцем корой. Ришу нравился её запах, но он часто ловил себя на мысли, что чего-то не хватает.

Третья встреча была короткой, вновь болезненной, и саму Лирку Риш особо-то и не помнил. Она в облике медведицы появилась прямо из-под земли вместе с Майяри и его маленьким братом Зишем. Его тогда больше волновал плачущий брат. Он и медведицу-то запомнил, потому что она ему лапой грудь разодрала.

Самой запоминающейся оказалась четвёртая встреча. Ему только что принесли новости, что отец, возможно, выкарабкается и выживет, а сам Узээриш понял, что провёл предыдущую ночь с кем-то, но совершенно не помнит самой ночи. Такого с ним не случалось никогда. Даже после самой разнузданной гулянки он помнил всё, в деталях. А тут как стёрлось. В общем-то, действительно стёрлось, потому что идиот-ученик главного лекаря, которому поручили следить, чтобы молодой хайнес не ввалился в комнату к отцу, додумался подлить ему Незабудку, которая и уничтожила несколько часов воспоминаний. Риш пытался выяснить, что произошло, пересмотрел всех женщин в доме Вотых. А потом охрана, стоящая у дверей покоев отца, сообщила ему, что видела, как ночью в свою комнату, которая располагалась на том же этаже, возвратилась госпожа Лирка. Они и заметили её среди снующих туда-сюда помощниц лекарей по яркому жёлтому платью. Он припёр её прямо посреди коридора и схлопотал когтями по лицу от злой и испуганной его поведением женщины. Её запах не вызвал у него никаких воспоминаний, ничего внутри не шевельнулось, и он отпустил её.

Может, именно тогда, когда он заподозрил, что мог провести с ней ночь, сов и обратил на неё внимание? Или позже, в их последнюю встречу в школе магии, когда Лирка неожиданно потеряла сознание и он держал её на руках, такую слабую и уязвимую?

Риш нахмурился. Нет, будто бы всё не то. Мало ли в его жизни было женщин, которые падали на его руки без чувств? Он встречался наутро с множеством девушек, с которыми действительно провёл ночь. Они его волновали, воспоминания отдавали сладким возбуждением. А Лирка… он даже имя её запомнить сразу не смог.

— Я её даже не понимаю… — пробормотал Узээриш, скрещивая ноги.

Не понимал он, что именно из себя представляла Лирка. Закрытая и зажатая, она хорошо держала истинную себя глубоко внутри. И знал он её… как начатую картину, обозначенную лишь нескольким мазками. Пока нельзя понять задумку художника. Она явно перед ним робела, даже боялась. Старалась казаться невозмутимой, но много нервничала, из-за чего в кровь искусала губы и теперь они цвели воспалённым вишнёвым цветом. Весьма соблазнительно, кстати. Риш облизнулся. Но и смелости ей было не занимать. Она и на хриппуту полезет, и язык в рот отравленного сунет… Тьфу ты, гадость! Узээриш передёрнул плечами.

— Не понимаю…

Ему всегда нравились красивые женщины. Лирка безусловно красива. Ришу нравился даже её шрам. Его почему-то хотелось прихватить зубами и покусать по всей длине, а затем впиться в истерзанные губы, манящие яркой сладостью, будто в них действительно фруктовый сок бежать должен.

Ему нравились женщины смелые. Лирка в определённом смысле была очень смела, но трусила лишний раз на него посмотреть.

Ему нравилась дерзость. Вот этим магичка была полностью обделена.

Ему нравились женщины слегка высокомерные, знающие себе цену, холодноватые и жёсткие. Если их приручить, то нежней и ласковей любовницу сложно найти. А Лирка…

Риш не успел додумать. Перед внутренним взором предстала такая Лирка, какой он вроде бы её никогда не видел. Слегка приподнятый подбородок, решительный и холодный взгляд исподлобья, жёсткая складка губ. Через минуту мужчина понял, что образ — не плод его воображения. Он видел её такой, но забыл эту встречу.

Одиннадцать лет назад. Жаанидыйская школа магии. Полигон. Соревнования. Выступление команды даны[1] Майяри и какой-то ещё не запомнившейся Узээришу команды. Он сидит на трибунах рядом с отцом и смотрит, смотрит не на Майяри, а на лицо её преобразившейся подруги.

— Тогда? — задумчиво протянул Узээриш.

Нет, сов обратил на неё внимание не тогда. Но выуженное из закромов памяти воспоминание раззадорило уже его. Могла ли там, глубоко внутри, под бронёй стеснения и робости, скрываться другая Лирка? Может, на самом деле она не столько смущается, сколько пытается удержать себя в руках и не показать истинную, немного вспыльчивую суть? Сонливость спугнул азарт.

Как интересно посмотреть, какая она внутри…

— Ладно, вылезай, — разрешил он сову. — Пока не понимаю, чего ты так к ней прикипел, но мне очень интересно узнать, — и хищно улыбнувшись, добавил: — Разворошу её, растреплю… м-м-м… Посмотрим, что у неё внутри.

Голову наполнило ликующее «око-ко-ко».

Шёл второй час ночи, когда от ворот дома главного мага хайнеса отъехал неприметный чёрный экипаж. Возница никуда не торопился, даже сонно покачивался на козлах. Немногочисленным горожанам, оказавшимся на улицах в этот поздний час, чудилось, что некий господин затемно возвращается из дальней дороги домой.

Миновав почти половину города, экипаж въехал в трущобный район и остановился у одного из неказистых домиков. Наземь спрыгнул Мариш, а следом за ним заспанный Юдриш. Из дверей дома к ним тут же подался мрачноватый крепкий оборотень со столь густыми бровями, что они напоминали ласточкины крылья.

— Где? — коротко спросил Мариш, останавливаясь у порога.

— В погребе заперли, — отозвался бровастый. — Как и наказали. Пришёл часа три назад, сказал, убийца ему нужен. Сам с косыми глазами, явной чужой, не салейский. Говор у него больше северный, но и там так язык не воротят. Мы не сразу прицепились к морде, мало ли кто к нам ходит? Всяких повидали. Сговорились с ним по деньге, и тут он говорит, что маг ему хайнесов нужен. Я сперва решил, что главный, — мужчина хохотнул как над шуткой. — А тот про бабу рассказывает. Тут мы и сообразили, что это про него наказ-то ваш был.

— Жди здесь, — велел Мариш Юдришу и нырнул в дом вместе с бровастым.

Вернулся он через полчаса, тщательно вытирая мокрые руки платком. Бровастый шёл за ним и витиевато — как позволяло воспитание —